А что им там делать, на западе?
Вестимо что — осложнять и без того сложную обстановку, противодействовать имперским войскам, затягивать эту сраную оккупацию, и вообще, изо всех сил мешать мне заняться по-настоящему важным.
Качем.
А значит, качаться будем прямо здесь и сейчас.
Обогнав состав на Лаве и развернувшись, я понёсся на бреющем полёте навстречу приближающемуся поезду. На этот раз — никаких пленных!
В ярости
Если решать — тогда решать, а если решил — за дело!
Егерей, охотников на монстров убивать нехорошо, они типа свои? Да хрен там плавал! Если вместо защиты человечества они становятся для него источником угрозы, то в пекло такое человеколюбие!
Да, от избытка человеческих душ будет тошно. Но — надо, брат Артемис, надо! Пришедшие с мечом от меча и падут.
Сегодня я буду карающим мечом.
Отбрасываю все посторонние мысли — время действовать. Лечу прямо на поезд, уходя всё глубже в тени. Время замедляется, расстояния теряют значение. Приказы розданы, каждая тварь знает свою задачу.
Чуть притормаживаю Лаву и влетаю в поезд.
В тепловозе первыми встречаю неодарённых машинистов. Тьма заливает кабину, из неё выходит паучиха-нянька с неизменным ёжиком на спине. Два коротких электроразряда — и паучиха утаскивает жертв в тени, мгновенно выпадает из поезда и отбегает в сторону. Её работа закончена.
Первый пассажирский вагон. Купе проводника. Неодарённая проводница — наружу.
А вот и первые одарённые. И сразу — дети императора. Обычное купе на четверых. Двое спят, один пьёт чай, четвёртый режется на телефоне в игру.
Облако тьмы прорывается в реальность тварями из вормикса. По одной на каждого одарённого. Спящие погибают мгновенно — твари, похожие на гигантских кузнечиков, откусывают голову одному и разрывают тело пополам другому. Любитель игрушек погибает от броска каменной кобры, пробившей грудную клетку. Тот, что пил чай, успевает накинуть энергетический доспех — помесь ящера с тигром оставляет лишь кровавые полосы на его руке.
Что ж, если продержишься против четверых монстров пару минут — мы ещё поговорим. Пока первые твари выходят из тьмы и нападают — я уже дохожу до конца вагона.
Ещё одна неодарённая проводница, на этот раз с сильно выраженными японскими корнями, моет пол в туалете. А неплохо япошки окопались! Это не вторжение, это настоящая этническая интервенция! Но мне пофиг. Защищать неодарённых — моя суть. Полуяпонка в сопровождении паучихи отправляется на улицу. У пауков приказ — укладывать «подопечных» ровными рядами, следить, чтобы никто не пришёл в себя.
Пока в первом вагоне правит бал смерть, принимаюсь за следующий.