Ложка, разумеется, прилагалась.
По лагерю шёл стихийный обмен и весёлый торг.
— Эй, у кого курица с карри? — махала брикетом одна из инферн. — Меняю на гуляш с паприкой!
— Два мясных на один рыбный! — доносилось из группы «Заслона». — Последний остался!
— Да кому нужна твоя треска! — смеясь, откликнулся кто-то. — У меня оленина есть, честный обмен!
Голицын с видом ресторанного критика сидел на обломке колонны и с серьёзным видом дегустировал паёк.
Да, не ресторанная еда, конечно, но сытно, горячо и на удивление вкусно. Натуральный вкус, без химии. Дед и его команда знали своё дело.
— Ну как? — поинтересовалась Аня.
— Жить можно, — проворчал я для вида, зачерпывая ещё ложку. — Даже добавки хочется.
Таймер тикает, напомнил я себе. Но часа полтора в запасе есть. Успеем и поесть, и вернуться. После такого дня и такой битвы мы заслужили эту короткую передышку.
— А где Лекса? — спросил я, не увидев полубогиню.
— В рубке осталась, — пояснила Аня. — Говорит, ей нужно время, чтобы… как она выразилась… «переварить всю эту благодарность».
— Неудивительно, — кивнул я. — Минимум миллион освобождённых душ — это серьёзная нагрузка.
Смех бойцов, звон ложек о металлические тарелки, тихое шипение разогреваемой пищи — всё это создавало удивительно уютную атмосферу. Как будто мы не в мёртвом мире, а просто в походе.
Именно в этот момент, на фоне всеобщего оживления, я бросил взгляд на Могрима.
Он сидел чуть в стороне, на обломке стены. Перед ним стояла нетронутая порция дымящейся каши. Он не ел. Он просто сидел, положив свою огромную секиру на колени, и смотрел на руины своего города невидящим взглядом.
Всеобщее веселье резко смолкло в моём восприятии. Я видел только его — одинокую, окаменевшую от горя фигуру.
Чёрт. Ему сейчас вообще не до еды.
ㅤ
Встав, я подошёл к Могриму. Его плечи подрагивали. Сначала я подумал, что он плачет. Но, подойдя ближе, услышал тихий, сдавленный смех, от которого по спине пробежали мурашки.
Он скользил пальцем по рунам на рукояти своей секиры и бормотал себе под нос строки древнего пророчества.
— … Когда пепел развеет Последняя Битва… — прошептал он и поднял на меня безумный, смеющийся взгляд. — А знаешь, Охотник, что самое забавное? Вот она и была — Последняя Битва. И прах развеяла.
Он обвёл рукой поле, усеянное костяной крошкой.
— Я ведь потомок того самого Последнего Короля. Прямой. И, похоже, единственный, кто выжил, — его смех стал громче, истеричнее. — Пророчество исполнилось! Последний Король вернулся, чтобы развеять прах своего народа в Последней Битве! Иронично, не правда ли?