— Принял. Седьмой взвод, отойти. Ярик, цель справа, — перераспределил задачи Ратмир.
Молот Ярика, выкованный из танковой брони, опускался с гулким, сотрясающим землю ударом. Но это был не просто удар — Ярик бил по земле, и от точки удара расходилась концентрическая ударная волна, которая не только сносила сотни скелетов, но и обрушивала полуразрушенные стены на их головы.
— Аня, присмотри, чтобы наших не зацепило, — вызвал я невесту напрямую. — Там, где работает Ярик.
— Приняла! — отозвалась она.
Трещины в земле, поползшие было по площади, остановились, сменили направление и поползли в сторону очередного скопления очередных скелетов.
Мы же с Мальфиром и Лавой контролировали небо, поливая самые плотные скопления врага драконьим огнём и синим пламенем Кодекса.
А Шейра с сестрёнкой прыгали на дальних подступах, давя скелетов лапами, как тараканов. Души уничтоженных ими скелетов попадали ко мне, но я тут же отправлял их на перерождение.
— Лекса, как дела? — связался я с полубогиней по приватному каналу.
— Купаюсь в благодарности, — её голос дрожал от эмоций. — Артём, каждая освобождённая душа касается меня, благодарит… Это невероятно!
Я переключился на астральное зрение. С каждым уничтоженным скелетом от него отделялась светлая искра — освобождённая душа. И эти искры не уходили сразу — они словно касались Лексы в рубке Стража, а от неё уже расходились потоки чистой энергии к нашим воинам.
Час. И ещё один. Костяная река не иссякала. Повсюду громоздились барханы костей — местами по колено, а некоторые кучи были выше человеческого роста. Реки расплавленного камня текли по улицам, унося с собой тысячи скелетов. Файерболлы Голицына прореживали толпы нежити, как коса траву.
— Командир, их бесконечное количество! — выдохнула одна из инферн.
— Миллион? Десять? — усмехнулся я в ответ. — Да какая разница! Упокоены будут все, никто не уйдёт обиженным!
В отсутствие у скелетов генералов, их глупость была нашим союзником — они лезли напролом, давя друг друга в узких проходах. Скелеты карабкались по завалам медленно, становясь идеальными мишенями.
В какой-то момент я заметил белое свечение на оружии отдельных воинов. В первую очередь светились родовые мечи гвардейцев и Ани с Володей. Мифриловый меч Голицына тоже начал испускать мягкое сияние. Даже молот Ярика, казалось, покрылся светящейся аурой.
А секира Могрима не просто светилась — она пылала чистым божественным Светом.
Я почти не использовал Тьму, работая в основном светом Кодекса, который отзывался охотно, явно одобряя эту битву-освобождение.