Да уж, это будет нелегко. Армия мёртвых не знает усталости, не чувствует боли, не ведает страха.
Голицын и его «Заслон» напряжённо ждали приказа, полностью доверяя моему командованию. Император был собран, но спокоен.
Я же подошёл к Могриму. Он всё так же стоял, оцепенев, глядя на то, как его мёртвые собратья поднимаются из праха. Я положил руку ему на плечо.
— Могрим, — сказал я тихо, не отводя взгляда от приближающихся мертвецов. — Это твои братья, обращённые в рабство. Эти тела — рабская клетка для их душ. Мы упокоим их окончательно, их души освободятся и смогут вернуться в круг перерождений.
Гном медленно поднял голову. Слёзы на его лице высохли, а в глазах зажёгся яростный огонь. Он посмотрел на руины — и его пальцы сжали рукоять секиры так, что побелели костяшки.
Я почувствовал мощнейший всплеск силы, исходящий от него. Земля под его ногами треснула от переполняющей его энергии. Благословение Лексы, умноженное на его ярость, превратило Могрима в нечто совершенно новое.
— ЗА МОЙ НАРОД! — зарычал он, срываясь с места.
Этот рёв, полный боли, скорби и всепоглощающей ярости, прокатился по мёртвому миру, отразившись эхом от руин.
ㅤ
И завертелось.
Лавина. Безмозглая, но плотная костяная лавина обрушилась на нас.
— Ратмир, распредели по площади! — бросил я в канал штаба.
— Принято! Заслон и отряд Чернова — второй квадрат… — тут же отозвался начштаба из рубки Стража.
Не дожидаясь окончания распределения, я призвал Шейру, Весту и Мальфира с Лавой. Пантер я сразу подключил к Лиане, она с ними ещё в Арапахо общий язык нашла.
— Ратмир, — позвал я. — Лиана отвечает за взаимодействие с кошками. Драконы на мне!
Энергетический канал между Лексой и Могримом вспыхнул в астрале, и по нему хлынул поток чистой силы. Гном, уже врезавшийся в первые ряды нежити, буквально взорвался мощью.
«Лава, наверх! — скомандовал я своей виверне. — Мальфир, давай поджарим самых прытких!»
«С удовольствием!» — прорычал дракон, расправляя крылья.
С высоты, с шеи Мальфира, открывалась завораживающая и жуткая картина. Руины города шевелились. Куда ни кинь взгляд серебристо-белая рябь костей вставала их праха и ползла к площади. «Реки» нежити текли по бывшим проспектам, «озёра» скапливались на перекрёстках. Враг был повсюду, лез из-под каждой арки, вываливался из окон, полз по грудам мусора. Город выплёвывал кости.
Но наша позиция оказалась на удивление выигрышной. Площадь оказалась достаточно большой, чтобы мы смогли на ней развернуться в полную силу, а примыкающие улицы — достаточно узкими, чтобы нежить не могла накинуться на нас всем скопом.