Не дожидаясь ответа, я шагнул к тяжёлому гранитному артефакту и убрал его в криптор.
Дед, хоть и ничего не понял, но, видя мой горящий взгляд, тут же переключился в рабочий режим.
— Яна! — скомандовал он. — Собирай осциллографы и датчики! Живо!
— Уже бегу! — откликнулась девушка, поправляя очки и хватая приборы.
ㅤ
Мы с дедом, Яной и Дилей на «танке» рванули в усадьбу. По дороге я позвонил Ариэль.
— Где ты? — коротко спросил я.
— С Аней пьём кофе, — ответила она. — А что случилось?
— Едем в казарму, проводим решающий эксперимент с артефактом.
В трубке повисла тишина.
— Мы будем готовы через минуту, — твёрдо сказала Ариэль.
Услышав, что дело касается артефакта, она не могла остаться в стороне. А Аня, разумеется, к ней присоединилась. Как это — событие вселенского масштаба, и без неё?
Через пять минут мы уже мчались в ротонду всем составом.
ㅤ
В ротонде я выставил плиту-артефакт в центре зала. Визуально она оставалась в точности такой же — серый гранит, поворачивающийся верх, с углублением посередине.
— Если мы ищем звук, — быстро проговорила Яна, разворачивая оборудование, — то надо искать в области ультразвука. Иначе мы бы услышали.
Умная девочка.
— Чип-чип-чип-чип!!! — поправила её Диля.
Мол, обычный ультразвук она бы услышала, а этот значит с очень высокой частотой.
— Точно! Мегагерцовый диапазон! — согласилась Яна, щелкая тумблером осциллографа.
Две умных девочки.
Дед прикрепил датчик к поверхности плиты, и на экране тут же появилась идеальная, чистая синусоида.
На патриарха жалко было смотреть. Кажется, окажись рядом стена — и он сейчас принялся бы биться об неё головой. Но, к счастью, стен как таковых не было, а к выпуклым стенам ротонды не так просто подойти вплотную.
— Ну я и е… — дед закрыл глаза, с трудом сдержав рвущееся с языка самоопределение. — Поёт ведь, зараза!
— Видимо, разломная энергия заставляет плиту вибрировать на ультразвуковой частоте, — догадалась Ариэль.
— Как камертон? — уточнила Аня.
— Ага, — кивнул я и достал из коробочки сорокаугольную кварцевую пластину, ключ от мира белкусов. — А теперь…
Я осторожно вложил ключ в углубление плиты.
Звук на экране мгновенно изменился. Чистая синусоида превратилась в хаотичный, на первый взгляд, шум.
— Чип-чип-чип! — Диля взметнулась на плечо к Яне.
— Она говорит надо посмотреть, из чего состоит этот шум, — перевела та.
Дед рассмеялся.
— Это я должен был предложить! — покачал он головой. — Спектральный анализ, конечно!
Яна быстро переключила режим. И на экране появилась потрясающая картина — сложный спектр частот, многослойная симфония звуков, наложенных друг на друга.