А ночью, когда все уснули, я проснулся и долго не мог понять, что за беспокойство меня гложет. Что-то важное, что я упустил. Потом вспомнил. Выскользнув из кровати, чтобы не разбудить Ариэль, я отправился в лабораторию…
ㅤ
Весь разговор за завтраком — опять про приём.
— Твой мундир хоть не сильно мятый? — поддела меня Аня.
— Чёрт, — проворчал я. — А я-то думаю, что я забыл? Точно, мундир погладить. И шнурки к нему.
Ближе к обеду я собрался. Поцеловал своих красавиц, пообещал быть осторожным и отправился на спецаэродром.
Знакомый «Горбунок», знакомый лётчик.
— Курс на Владивосток, — козырнул он. — Расчётное время… да кто ж его теперь знает, с вами-то.
Полёт прошёл спокойно. Как обычно, не долетая границы Китая со стороны Владивостока, я попрощался с лётчиком, вышел тенями и призвал Лаву.
«Опять в эту вашу Японию? — проворчала она, расправляя крылья. — Надеюсь, в этот раз без ядерных взрывов, а то у меня после них чешуя линяет».
«Не бреши, ничего у тебя не линяет. И не переживай, сегодня всё будет тихо и культурно, — успокоил я. — Чисто по дружбе таксануть — и можно домой».
«А ты этих своих самочек когда уже обрюхатишь? — язвительно поинтересовалась виверна. — Может я с вашими котятами поиграть захочу».
«Смотри, чтобы наши котята тобой не поиграли!» — расхохотался я.
Километров через пятьсот Лава выдохлась, и я пересел на Мальфира. С золотым драконом долетел до Хоккайдо. Воспоминания о Саппоро заставили усмехнуться — не залететь ли туда, не устроить ли праздник настоящего дракона? Но решил, что это будет слишком.
ㅤ
Махиро я нашёл в её комнате. Пришлось обойти весь гарнизон, пробираясь тенями — благо народу там было немного.
Она не удивилась моему появлению. Сидела у окна, смотрела на море.
— С тобой хочет поговорить император Голицын, — сказал я без предисловий.
Она повернулась, и я увидел в её глазах усталость. И решимость.
— Я прекрасно понимаю, о чём пойдёт разговор, — спокойно ответила она. — И твёрдо отвечаю: нет. Моя месть не стоит крови миллионов моих соотечественников.
Впрочем, ожидаемо. Я вспомнил, сколько раз она за время похода на вормикса порывалась с честью умереть.
— Махиро Таканахана, я уважаю твою позицию, — сказал я мягко, по-отечески. — Но тогда мне придётся действовать самому. Я уничтожу Мусасимару. Токио будет разрушен, а армия Японии — стёрта с лица земли. Ты можешь переложить на меня эту ответственность. Мне не впервой. Я сделаю, что должен.
— Но ты хочешь, чтобы ответственность за жизни людей легла на меня? — с вызовом спросила девушка.
— Я знаю, какую ношу на тебя взваливаю, — покачал я головой. — Я лишь прошу тебя — просто поговори с Голицыным. Клянусь честью, никто тебя принуждать не будет.