— Ты всё ещё хочешь работать в СБ? — после небольшой заминки поинтересовался Гаранин, начиная массировать виски. — Я же знаю, что ты подавала три прошения о переводе. Но последняя перепалка с Громовым поставила крест на твоём не слишком понятном для меня желании работать в нашей структуре.
— Я не ругалась с Громовым, просто разговаривала, — прищурилась Ахметова.
— Да, мне криптошифровальщики в лицах пересказали ваш «простой разговор». Признайся, у тебя было очень тяжелое детство и ты воспитывалась в портовом борделе? Откуда столько оборотов, о которых я, крутясь в преступном мире, даже никогда не слышал? И, наверное, не стоило называть Андрея Николаевича тупой, шовинистической, не видящей ничего, кроме своего… хм, вот это я, пожалуй, пропущу, свиньёй? Особенно если ты действительно планировала на него работать, — улыбнулся Рома, поднимаясь на ноги.
— Что ты говорил о работе в СБ? — вопросом на вопрос ответила она, пропустив мимо ушей его небольшой монолог.
— До меня сейчас дошла очень интересная мысль: мы попадаем к тебе чаще, чем домой. Почему бы не разомкнуть этот порочный круг и не создать собственный лазарет в пустующем крыле, рядом с научным отделом, — тихо, всё ещё обдумывая каждое слово, произнёс замначальника СБ.
— А Дима?
— А что Дима? Сомневаюсь, что он будет против. Да и к тому же мы можем на время отложить ваше знакомство как начальника и подчинённого. У меня есть полномочия принимать сотрудников на не слишком важные посты, — пожал он плечами.
— Завтра в десять чтобы был у себя, — проговорила Ахметова и первой вышла из своего кабинета, спускаясь вниз в приёмный покой. — Так кого ты там изнасиловал? — запоздало поинтересовалась она, заходя в кабинет, оттесняя переговаривающихся полицейских.
— Какое заявление я должна написать? На кого? На стену? — не сдерживая раздражения орала Ванда в тот момент, когда рядом с ней оказалась Ахметова. — Ещё раз по слогам: я попала под действие артефакта и ударилась об стену. Ой, Ольга Николаевна, здравствуйте, — сразу же пролепетала Вишневецкая мягким голосом и мило улыбнулась.
— Её? — Ахметова ткнула пальцем в ничего не понимающую Ванду и рассмеялась. — Рома, у меня слишком мало времени, чтобы отвлекаться на твои шуточки. Но я тебя за язык не тянула, и завтра в десять наша встреча не отменяется.
— Ну да, в сто четыре года нужно серьёзно относиться к каждой прожитой минуте, — сжал губы Гаранин.
— Ты сейчас явно в долг берёшь, — хмыкнула Ахметова. — А можно уточнить, кто к кому всё-таки насилие применял? — она обратилась к нахмурившейся Вишневецкой, переводящей взгляд с главного целителя на Романа. — Да ладно тебе, я всё поняла, ты заперла его в подвале и держала там, реализуя все свои мечты в отношении этого безэмоционального и твердолобового идиота? — она снова рассмеялась. — Ты всегда хотела сделать ему больно, а он с тебя при этом пылинки сдувал. Рома, ты тряпка, и я наконец-то тебе об этом сказала. Что произошло?