Глубоко вздохнув, я тут же пожалел об этом. Пыль попала в лёгкие, и меня скрутил приступ надсадного, сухого кашля.
— Мог бы и поаккуратнее сработать, — просипел я и зашёл в комнату, подвинув всё ещё находившегося в небольшом ступоре Эда.
Влада я увидел сразу же и теперь мог понять странное замешательство своего брата. Зелёные, живые стебли полностью опутывали тело бывшего мужа Ванды, оставляя свободными только лицо и часть груди. Он был словно распят на стене, пригвождённый к ней огромными иглами, которыми заканчивался каждый стебель этого странного порождения Ромкиного проклятья. Судя по хриплому и частому дыханию, Влад был жив. Но безвольно опущенная голова и отсутствие хоть какой-нибудь реакции на наше появление явно указывало на то, что он находится в глубокой отключке.
— Аккуратнее можно было, но тебе он зачем-то нужен живым, — отозвался Ромка, поднимаясь на ноги. — Я и так еле успел руку отвести, когда в него стрелял, — пробормотал он, глядя на Ванду, сидевшую на полу в домашней практически ничего не скрывающей пижамке, да ещё и разорванной в нескольких местах. Прикладывая мокрое полотенце к лицу, она повернула ко мне голову и покачала головой.
— Да уж, это тебе от бывшего мужа досталось или от настоящего прилетело? — хмыкнул я, разглядывая огромные синяки под глазами, разбитый нос и окровавленное полотенце, прижатое ко лбу. Огромная ссадина украшала её открытое плечо, а на запястье второй руки красовался уже налившийся синяк. Судя по движениям, она берегла эту руку. Похоже, что рука была сломана.
Я подошёл поближе к подруге, оставив Влада пока Эду, подошедшему к нему вплотную и внимательно изучающему художество Гаранина.
— Дима, это не смешно, — буркнула Ванда и попыталась подняться, но тут же схватилась за стоявшего рядом Ромку, аккуратно опускаясь на пол. — Голова закружилась и затошнило, — ответила она Гаранину, севшему рядом с ней и заглядывающему ей в глаза. — Ударилась об стену и отлетела в косяк. Сама виновата, не надо было из комнаты выходить, — пояснила она, откуда у неё появились эти травмы, отвечая на мой вопросительный взгляд. — Ничего страшного, пройдёт, — махнула она неповреждённой рукой.
— Один от удара пепельницей по темечку до сих пор в коме лежит с неясными перспективами, — серьёзно произнёс я. — Не следует недооценивать своё состояние. А если серьёзно, чем её так приложило? — я повернулся к Роману и внимательно его осмотрел, не увидев ни единой царапины.
— Этот урод применил какой-то тёмный артефакт, — ответил Рома, оборачиваясь и яростно глядя на Леуцкого. — Не знаю его природу, да и назначение смутное. Что-то похожее на создание ударной волны в эпицентре взрыва. Наши щиты, как ты понимаешь, не смогли выдержать атаку тёмного артефакта.