— Мам!
— Нет, ну а что такого? Нормальный вопрос.
— Он… — Алина почувствовала, что окончательно теряет контроль над ситуацией. — Он сложный человек, ладно? Он очень умный, очень… необычный. Калев не такой, как все. Он видит мир по-другому, думает по-другому. Иногда мне кажется, что я вообще не понимаю, что у него в голове, а иногда — что понимаю лучше всех. И это… это очень сложно.
Она замолчала, осознав, что сказала куда больше, чем собиралась.
За столом повисла тишина. Папа сосредоточенно изучал свою тарелку. Миша больше не ухмылялся — смотрел на сестру с неожиданной серьёзностью. А мама… мама улыбалась. Мягко, понимающе, как улыбаются взрослые детям, когда видят, что малыш наконец-то сделал первый шаг.
— Ну вот, — сказала она тихо. — Вот это уже похоже на правду.
— Мам, это не то, что ты думаешь! — Алина потёрла переносицу, чувствуя себя снова пятнадцатилетней. — Он… он вообще не смотрит на меня так. Для него я просто сотрудник, инструмент, который хорошо выполняет свою работу. Он ценит эффективность, а не…
Она не договорила. Слово «чувства» застряло в горле.
Мама встала из-за стола и подошла к духовке, из которой доносился запах выпечки.
— Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — твой папа тоже считал меня просто коллегой. Три года сидел за соседним столом на заводе и ни разу не пригласил на танцы. Думал, что он «не моего уровня». А потом я сама его пригласила, и вот — тридцать пять лет вместе.
— Э-это другое, — возразила Алина, но как-то неуверенно.
— Может, и другое, — мама достала из духовки противень и поставила на стол. Пирог — золотистый, с решёткой из теста сверху, из-под которой виднелись тёмные вишни. — А может, и нет. Ты умная девочка, Алин. Разберёшься сама.
Она отрезала большой кусок, положила в пластиковый контейнер и протянула Алине.
— На вот, передай ему.
— Кому? — Алина моргнула, делая вид, что не понимает.
— «Сложному» начальнику своему. — Мама улыбнулась с хитринкой. — Домашнее всем полезно. Глядишь, подобреет.
— Мам, он не…
— Бери-бери, — мама закрыла контейнер крышкой и сунула ей в руки. — И вот ещё…
Она взяла листок бумаги с холодильника — из тех, на которых обычно писала списки покупок — и быстро нацарапала несколько слов. Сложила вчетверо и положила сверху на контейнер.
— Это что? — спросила Алина.
— Записка. Не читай, просто передай вместе с пирогом.
— Мам, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Алина хотела возразить, но посмотрела в мамины глаза — тёплые, немного влажные, бесконечно любящие — и не смогла.
— Ладно, — сказала она тихо. — Ладно, передам. Попробую.
Мама обняла её, крепко, как в детстве, когда Алина просыпалась от кошмаров и приходила к ним в спальню.