— Моя девочка, — прошептала она. — Умница моя. Что бы ни случилось — ты справишься. Я знаю.
Алина закрыла глаза, вдыхая знакомый запах — мамины духи, ваниль от выпечки, что-то неуловимо родное.
Дом , — подумала она снова. — Вот что такое дом. Надо бы перевезти их поближе к Эдему, хоть они и упираются. Поставлю перед фактом…
Через полчаса она стояла на крыльце, прижимая к груди контейнер с пирогом. Мама махала из окна кухни, папа возился во дворе с дроном Миши — кажется, брат уговорил его посмотреть на своего «Стража». Обычный вечер, обычная семья.
Алина села в машину, кивнула водителю и откинулась на спинку сиденья. За окном поплыли знакомые улицы — фонари, заборы, редкие прохожие.
Она достала записку и развернула её, не удержавшись.
Мамин почерк — крупный, немного неровный:
«Позаботьтесь о моей девочке. Она хорошая, только сама не всегда это понимает.
Мама вашей сотрудницы Л. С. Романова»
Алина почувствовала, как защипало глаза. Глупо, сентиментально, но совершенно в её стиле.
Она аккуратно сложила записку и убрала обратно в контейнер.
Ладно, мам. Попробую.
Машина выехала на главную трассу, набирая скорость.
Ночная трасса была пуста.
Алина смотрела в окно, наблюдая, как конусы света от фар выхватывают из темноты бесконечную ленту асфальта. Деревья по обочинам сливались в сплошную чёрную стену, изредка разрываемую отблесками дорожных знаков. Тихо гудел двигатель, шуршали шины по влажному покрытию — недавно прошёл дождь, и дорога поблёскивала, как тёмное стекло.
На коленях у Алины лежал контейнер с пирогом.
Она то и дело косилась на него, и каждый раз на лице появлялась непрошеная улыбка. Глупо, конечно. Взрослая женщина, технический директор, а радуется как ребёнок. Но ничего не могла с собой поделать — внутри было тепло и легко, как давно уже не было.
Мам, папа и Миша со своим нелепым дроном. Запах выпечки и старая клеёнка на столе.
И записка.
«Позаботьтесь о моей девочке».
Алина представила, как положит контейнер на стол в кабинете Воронова. Как он посмотрит на пирог этим своим взглядом — изучающим, словно перед ним не выпечка, а неизвестный артефакт. Как, может быть, чуть приподнимет бровь и спросит: «Что это?». И она скажет… что она скажет?
«Это от мамы. Она просила передать».
Нет, слишком сухо.
«Домашний пирог. Попробуйте, вам понравится».
Слишком фамильярно.
«Я подумала, что вы…»
Что? Что она подумала? Что он оценит вишнёвую выпечку? Что человек, который перекраивает реальность силой воли, растает от маминого рецепта?