На краткий миг деймоница почти теряет контроль. На её безупречной коже проступают тени татуировок. Моя улыбка становится шире.
— В другой раз, Бо Блэкмен, — выплёвывает она. Затем поворачивается и уходит, растворяясь в толпе, которая начинает собираться.
Несмотря на свою уверенность, я не могу скрыть облегчения. Я останавливаюсь на мгновение, мысленно проверяя себя. Кажется, у меня не болит голова, так что, думаю, я всё ещё я.
Я перевожу дыхание и обращаюсь к наблюдающим за мной людям.
— Я здесь, чтобы поговорить с Винсом Хейлом, — громко говорю я. — Я хочу договориться с ним, чтобы оставшиеся вампиры остались на свободе. Наша страна построена на идеалах справедливости и свободы. Я хочу, чтобы так и оставалось, — я борюсь с желанием подмигнуть. Он не может убить меня сейчас, по крайней мере, не сегодня.
Как только я захожу в Порткуллис-Хаус, начинает выть сигнализация, сигнализирующая о том, что в помещение проник вампир. Звук высокий и пронзительный. Я останавливаюсь и как можно медленнее опускаюсь на пол. Охранники набегают со всех сторон. Майкл, вероятно, был прав: я бы никогда не приблизилась к Хейлу в том настроении, в котором была раньше.
— Я здесь, чтобы встретиться с Винсом Хейлом! — кричу я. — Я просто хочу поговорить, — я жду, что на меня наденут наручники, но, похоже, политиков больше заботят приличия — или, по крайней мере, видимость приличий. Раздаётся несколько отрывистых приказов, после чего меня поднимают на ноги.
Где-то звонит телефон. Я слышу бормотание, когда мне отвечают, затем один из охранников бросает взгляд в мою сторону.
— Отпустите её. Достопочтенный Винсент Хейл был бы рад встретиться с ней. Я провожу её к нему.
Боже мой. Они действительно используют полные титулы членов парламента, когда говорят о них? Неудивительно, что здесь почти ничего не достигается; они все слишком заняты тем, что выказывают друг другу уважение и изрыгают бессмысленные слова.
Я не жду, когда меня поднимут на ноги. Я прихожу в себя и отряхиваю пыль с одежды.
— Я должна выглядеть респектабельно для достопочтенного Винсента Хейла, — говорю я, выгибая бровь и глядя на охранников. Выражение их лиц варьируется от откровенно испуганного до благоговейного.
Охранник, ответивший на телефонный звонок, выходит вперёд.
— Сюда, мэм, — говорит он и протягивает руку.
Как леди восемнадцатого века в замке, я так понимаю. Кому-то, наконец, удаётся отключить сигнализацию, и мы заходим в лифт. Я почти ожидаю увидеть мужчину в длинном сюртуке и белых перчатках, чья работа — нажимать кнопки лифта, но мы одни.