– Как будете готовы, можете приступать, – кивнул Максинский, когда начальник караула озвучил номер дела заключенного и номер камеры.
По фамилиям нас, естественно, никто не называл. Для местных служивых это лишняя информация, только начальник тюрьмы был в курсе – он лично все проверил. Не только мы проверяли номера дел, но и нас проверяли, чтобы никого лишнего до ритуала не допустили.
Я подошла к стеллажу с оружием и выбрала приглянувшийся мне, отливающий чернотой кинжал. Длинный с обоюдоострым лезвием. Таким у меня больше шансов справиться с одного удара. Несмотря ни на что, мучать я эту тварь в человеческом обличьи не собиралась. И не только потому, что сказал куратор относительно менталистов. Просто я предполагала, что будет дальше, и даже я не уверена, что у меня выдержат нервы. Да, я доведу дело до конца, но какой ценой?
Повертев кинжал в руках, проверив его баланс и энергопроводимость, я не мешкая направилась к двери номер два. Сразу напитала оружие чистой магией, чтобы потом не тратить на это время. Дверь передо мной открыли охранники, и я сделала шаг вперед.
В семи метрах от меня, прямо напротив двери, сидел на стуле, прикованный добротной такой цепью, мужик. Ну, на вид, лет сорока, может, чуть больше. Я оглядела его, мысленно сверилась с фото в его личном деле – вроде он. Он тоже меня оглядел с ног до головы неприятным, липким взглядом.
– Я смотрю, – раздался его чуть сиплый насмешливый голос, – что эти остолопы решили перед смертью сделать мне подарок! Как дела малышка? Иди к дядюшке Эди, не бойся! – его каркающий смех разнесся по камере и отразился от покрытых антимагическим металлом стен.
Что ж, я предполагала, что так будет… Спасибо вам, уважаемый куратор Максинский! От всей души!
Я постаралась максимально отстраниться от того, что он мне говорил, не слушать. Каких только гадостей я в жизни не наслушалась, но это было совсем за гранью. Будь я маленькой девочкой Алисой, я бы уже рыдала в углу и просила меня отсюда выпустить, наверное, на это и был расчет.
Вот только, в который раз я про себя это повторяю: я не она. Есть работа, и она должна быть сделана. А слова этой мрази мало что значат, пусть говорит, недолго ему осталось.
С каждой секундой я ускоряла шаг. Тут недалеко, всего несколько мгновений, несколько шагов. Что-то рычащий и дергающийся уже почти труп, и удар снизу вверх почти без замаха. Ритуальный кинжал входит в сердце, и я там его проворачиваю, чувствуя, будто мне на плечи упала плита, а в голове взорвалась чернота, что темнее ночи. Но в то же время я все видела, все ощущала, смотрела как бы со стороны, а из моих глаз на меня смотрела сама первозданная Тьма, та, что была до большого взрыва, та, для которой целые миры – всего лишь песчинки. И она сейчас глядела прямо мне в душу.