Со стороны Матвея слышится короткий, хриплый смешок.
— Кринж — это твои детские сердечки на блузке. А пустят меня везде с волшебной ксивой. Или тебя волнует мнение какого-то швейцара больше, чем отца?
От его наглости у меня перехватывает дыхание. Я смотрю на отца, ожидая, что он его одернет, но тот лишь поджимает губы.
— Пап!
— Все, я сказал! — его голос громыхает, как раскат грома, заставляя меня вздрогнуть. — Матвей будет отвечать за твою безопасность двадцать четыре на семь. И не афишируй это.
В голове у меня все начинает вертеться. Это пипец. Полный, абсолютный пипец. Моя жизнь превращается в какой-то абсолютный треш.
— Может, он ещё и спать со мной будет? — бросаю я с горькой саркастической ухмылкой.
— Я не против, — тут же отзывается Матвей, и его наглая усмешка заставляет меня покраснеть от ярости.
— Исключено! — генерал строго сводит брови и смотрит на Лихачева. — Но соседнюю комнату тебе подготовят.
Я закатываю глаза к небу. За что мне такое наказание?
— Просто пипец как круто, — бурчу я с фальшивым энтузиазмом, разворачиваюсь и иду прочь. В сторону дома.
Мне нужно остаться одной, переждать этот кошмар и надеяться в скором времени проснуться. Но за спиной тут же раздаются тяжелые, уверенные шаги. Телохранитель не просто идет за мной, он преследует. Как хищник.
— Хвостом ходить будешь? — оборачиваюсь я, стараясь вложить в слова как можно больше яда.
— Работа такая, — парирует он с раздражающим спокойствием.
— Не тошно тебе от такой работы?
— Поживем — увидим, — равнодушно пожимает плечами. — Покажешь дом и свою комнату? А то я, как новый жилец, должен ознакомиться с территорией.
— Ещё чего! — фыркаю я и демонстративно распахиваю дверь в дом.
— Да ладно тебе, — Лихачев делает несколько быстрых шагов, почти равняясь со мной и входит следом.
Мы останавливаемся в узкой прихожей. Его близость невыносима.
— Слушай сюда, как там тебя? — останавливаюсь я, в упор уставившись на него.
— Матвей. Для тебя можно Матвеюшка, — он озорно подмигивает. Что за ужасный человек!
— Никаких «для меня»! Это понятно? — каждое слово давит на зубы.
— Как скажешь.
От этой показной покорности хочется его ударить.
— Я не знаю, чего наговорил тебе отец, но я в твоем присутствии не нуждаюсь. Сделай так, чтобы я тебя не замечала! Исчезни! Стань прозрачным!
— Сорян, принцесса, но в список моих обязанностей это не входит, — его глаза снова смеются надо мной. — Придется тебе на меня смотреть. И привыкать.
— Козёл! — это единственное, что я могу выжать из себя.
Разворачиваюсь и торопливо иду по мраморному холлу, затем взбегаю по лестнице на второй этаж, не оглядываясь.