— Что-о-о? — зеленые глаза возмущенно округляются. — Ну уж нет! Ни за что!
Криво усмехаюсь, рассматривая «хорошую девочку Риточку» и думаю лишь о том, что ей злость очень даже к лицу.
— Это не обсуждается!
Генерал непреклонен, а я складываю руки на груди и терпеливо жду, чем дело кончится. Может, меня ещё и амнистируют.
Глава 2. Маргарита
Солнечный свет, льющейся в беседку, становится зловещим. Воздух застывает, становится густым и в горле у меня образовывается ком. Отец выносит свой вердикт размеренно, будто объявляет не решение о моей жизни, а меню на ужин. Я с этим категорически не согласна и молчать не собираюсь.
— Но, папа! — мой голос срывается на визгливую, почти детскую нотку, от чего мне становится ещё противнее. Я ненавижу, когда он доводит. — Мне не нужен телохранитель! Тем более такой.
Бросаю пренебрежительный взгляд на этого… Матвея и морщу нос. Потертая косуха, татуировки на шее и кистях рук, глаза, в которых читается уличная дерзость.
Он сидит, развалившись на стуле, с наглой усмешкой в уголке губ. Будто все происходящее забавный спектакль, поставленный для его развлечения.
— Позволь это решать мне, — голос отца не допускает возражений. Он смотрит на меня поверх чашки, и в его взгляде я читаю не отцовскую заботу, а стальную волю генерала. Я — его слабое место, а значит, стратегический актив, который нужно защищать. Любой ценой.
— Это моя жизнь!
— И она в опасности. Всё, я сказал. Вопрос решен. — Он ставит чашку с беззвучным, но весомым стуком. — Матвей, приступаешь к своим обязанностям немедленно.
— Так точно, — тот откликается с какой-то издевательской легкостью и поднимается, будто собирается не охранять меня, а приступить к задержанию. Весь его вид вопиюще неподходящий.
— Нет. Это определенно мне не подходит, — заявляю я, уже обращаясь прямо к нему. Пусть знает свое место.
— Что не так? — он поднимает бровь, и в его глазах пляшут чертики веселья.
— Ты кто угодно, только не телохранитель. Ты выглядишь как… как вышибала в самом подозрительном баре на окраине!
— Поверь, я гораздо лучше любого телохранителя и вышибалы вместе взятых, — парирует он, и его самоуверенность выбешивает меня ещё сильнее.
— Папа! — я вновь обращаюсь к родителю, пытаясь достучаться. — Я не хочу, чтобы рядом со мной находился быдло! Надо мной все смеяться будут! Да и не пустят его ни в одно приличное заведение.
— Рита, ты сгущаешь краски, — устало вздыхает отец. — старший лейтенант Лихачев сотрудник полиции.
— Ты посмотри на него! Наколки, косуха, взгляд бандита! — я почти кричу. — Это же кринж полный!