— Ладно, как знаешь, — сказал я.
— Отлично!
Хрю-хрю! — послышалось из леса.
Я глянул в сторону звука и увидел знакомое рыло. Правда, оно стало больше, массивнее, утратило детскую округлость. Теперь мой кабанчик был больше похож на полноценного кабана, хоть и не доросшего до мощи старого секача. Его спина, некогда мягко-полосатая, теперь была покрыта густой щетиной цвета бурой осенней листвы. Плечи и загривок налились силой, проступая пока еще неясным, но уже четким рельефом под кожей. Ноги, бывшие тонкими и длинными, стали крепкими столбами, уверенно вбивающимися в землю. Он уже не был долговязым подростком — его тело стало кряжистым, собранным.
«Точно, он же уровень получил, — вспомнил я, — если так продолжится, насколько большим он станет?» — задумался я, но в следующий миг увидел, как на меня несётся небольшой танк.
— Фунтик! Нет! — бросил я.
И огромная кабанья масса затормозила за метр, оставив глубокие борозды на земле. Но тут же оттолкнулась и напрыгнула на меня, благо расставив копыта в стороны. И принялся облизывать мне лицо точно пёс.
— Всё! Фунтик! Прекращай! — просил я, попеременно смеясь и сгибаясь от боли.
— Хрю-хрю!
— Да-да! Я тоже рад! Всё нормально! — отвечал я, — ты меня сейчас залижешь до смерти!
Он резко остановился и напрягся, глазки округлились.
— Хрю?
— Нет, я же пошутил, всё нормально, — сказал я, чем возобновил свои страдания.
Только через минуту он наконец более-менее успокоился. Ну как, он перестал меня облизывать, но теперь принялся прыгать вокруг. Что очень не понравилось Грому.
— Пщщщ! — пропищал он на кабанчика, но тот не уделил этому должного внимания, — ПЩЩ-ЩЩ!
Дракончик хлопнул крыльями, пролетел над Фунтиком и отправил в того молнию. Кабанчик дёрнулся, прыгнул, но поймать не смог. Гром приземлился на одну из ветвей, а кабанчик теперь был увлечён попытками его оттуда достать.
— Ладно, отдыхай, — хлопнул он меня по плечу и поднялся.
Одновременно от костра двинулся тонкий силуэт. Телан задержался на секунду, глянул через плечо и выдал: «Опасные у тебя вкусы… Одобряю!» подмигнул и только тогда отправился к костру.
Ноэль же подошла ко мне, держа в одной руке миску, а в другой бокал. И только сейчас, когда опасность миновала, а будущее связывало нас на куда более долгий период, нежели я рассчитывал, я рассмотрел её как следует. Бархатистая иссини-сероватая кожа, длинные серебряные волосы, собранные сейчас в конский хвост. И к этому элегантное лицо с острыми и одновременно нежными чертами. Холодные красные глаза венчали тонкие серебряные брови, а алые губы казались слишком выделяющимися на этом мраморном лице. Она не была похожа ни на бойкую Лариэль, ни на кроткую Мику. Её фигура — стан охотницы, вольной, независимой. Такие как она не становятся добычей, а если и становятся, то только потому, что сами так решили.