Похоже, главарь шайки решил оставить таверну на произвол судьбы. Тем более что они уже возместили свою пропажу, да ещё и с процентами.
— Змей, уходить надо! Скоро тут всё загорится, — окликнул лысого один из охотников.
— Меня огонь не тронет, — расхохотался Змей, не оборачиваясь. Он держал вырывающуюся Марию за руку. — Я здесь ещё не закончил.
— Опять ты за старое, Змей! — только и махнул рукой охотник.
В следующий миг Змей заломил руку Марии за спину, заставляя хозяйку повернуться спиной.
— И то верно! — подхватил Шнырь, который тоже отделился от основного отряда. — Тут же всё сгорит! Чего добру пропадать? А мне за руку компенсацию не платили. — Придерживая сломанную кисть он перепрыгнул через невысокий огонь, медленно ползущий по полу, и скрылся за стойкой. Я знал, что там в потайном сундучке Мария держала разменные монеты. Похоже, Шнырь тоже об этом знал.
Змей не обращал внимания на подельника, ему было не до грабежа. Он толкнул Марию к стойке и прошипел:
— Ты ответишь за то, что твой щенок попортил мне шкуру!
Мария сопротивлялась, но Змей безжалостно схватил её за волосы и приложил лбом о столешницу. Женщина тут же обмякла. Лысый поудобнее пристроил женщину на стойке и полез ей под юбку.
У меня в груди вспыхнула ярость. Виктор, его жена и сын были для Макса семьёй в этом мире. Неласковой, порой жестокой, но семьёй. Мне уже плевать было на огонь и на то, что Змей многократно превосходит меня по силе. Я жаждал только одного — чтобы этот мерзкий тип убрал руки от Марии. А ещё, чтобы он вообще больше не мог никого тронуть. Никогда.
Я сжал рукоятку ножа, пальцы сами приняли нужный хват, в голове сама собой прозвучала мантра: «Ш-ш-шу-у-у».
В два длинных прыжка я оказался за спиной у Змея и, не раздумывая, направил клинок ему в шею, чуть ниже уха, прижатого к лысой голове, покрытой каплями пота.
«Что я делаю? — мелькнула в голове запоздалая мысль. — Я же не убийца!»
Время словно замедлилось, будто давая мне одуматься. Как тогда, в лесу, в драке с Леонидом. Я знал, что наношу смертельный удар. Но какие есть варианты? Альтернатива — моя смерть и Мария, над которой надругаются, и потом тоже убьют.
Жалости или переживаний насчёт лысого у меня не было. Во всяком случае сейчас. А если потом и начнёт мучить совесть, как-нибудь переживу.
Всё это пронеслось у меня в голове, пока лезвие погружалось в шею бандита. Время снова ускорилось, и я понял, что держу рукоятку ножа, а Змей дёргается под моей рукой и хрипит, истекая кровью и пламенем, которое стало заметно тусклее.
Помня о Шныре, я резко подался назад, пытаясь высвободить своё оружие. В следующий миг, лезвие ножа сломалось, оставшись внутри смертельной раны. В руке я сжимал деревянную рукоятку с огрызком режущей кромки.