Охотник, получивший ранение, даже не пошатнулся. Он обернулся, и посмотрел прямо в глаза Леонида.
Никогда ещё сын тавернщика не испытывал такой ужас.
В следующий миг с пальцев лысого сорвались языки пламени. Жар лизнул лицо Леонида, опалив брови. Парень отшатнулся и почувствовал, как задымилась рубашка на груди.
— Леонид! Уходи! Беги к Сычу! — крик матери вывел его из ступора.
Леонид испытывал животный ужас. Он рванул на кухню, не разбирая дороги. Тело двигалось быстрее мыслей. Ноги сами несли его прочь от огня.
В дверях кухни кто-то стоял. Леонид, не разбираясь налетел плечом на худощавую фигуру, отшвырнул ее прочь и бросился к черному ходу.
Стоило выскочить во двор, как утреннее солнце ударило в глаза. Чистый воздух обжег легкие после дыма. Леонид пробежал мимо поленницы и остановился у колодца.
Руки его тряслись. Ноги не слушались. Он опёрся о край колодца, согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Перед глазами стояло лицо матери — белое, испуганное.
Только сейчас он осознал, что оставил её одну.
Она осталась там, с этим чудовищем.
А он стоит здесь. Что он скажет отцу?
Собравшись с силами, Леонид выпрямился и посмотрел на таверну. Из окон первого этажа валил серый дым. Пока не густой, но с каждой секундой его становилось все больше.
Сыч живет на другом конце деревни. Пока добежишь, пока объяснишь, пока он соберется… Это четверть часа. А может, и больше. У матери столько времени нет. Она просто там сгорит! Но как же быть? Что он может сделать?
«Трус», — сказал кто-то внутри его головы голосом отца.
Леонид стиснул зубы и побежал обратно.
Дверь черного хода была распахнута. На кухне стоял чад — что-то горело в зале, и дым тянуло сквозняком. Леонид задержал дыхание и нырнул внутрь. Проскочив кухню, он остановился у дверного проема, ведущего в зал, и выглянул.
Сначала он увидел мать. Она лежала на стойке, безвольно свесив руку. Волосы растрепаны, лицо в крови, она не шевелилась.
Сердце Леонида оборвалось.
Потом он увидел того самого охотника. Лысый стоял к нему спиной, навалившись на стойку, и тянул руки к матери. Из раны на его плече вместо крови сочилось пламя. Он что-то хрипло бормотал.
А потом Леонид увидел Макса.
Тощий заморыш подкрался к Змею со спины. В руке у него был кухонный нож. Тот самый, которым Мария резала овощи. Короткий, тупой, с щербатым лезвием. С таким ножом не то, что на воина третьего ранга — кур резать не пойдёшь.
Леонид с долей злорадства и обречённости застыл, ожидая развязки. Сейчас лысый его попросту зашибёт. Если уж у Леонида не получилось справиться, то куда этому слизню?