Но на него никто не обращал внимания.
— Раз всё решили, можно и расходиться, — объявил староста.
— Дорогие друзья, еще не всё закончено! — Из угла поднялся Ратибор. Лютня зазвенела, перевязанная рука доставляла ему неудобства, но он явно ждал этого момента весь вечер. — Позвольте закончить ваш вечер балладой! О справедливости, о великом старосте, о праведном суде и волшебном кашеваре, что спас красавицу!
Николай поглядел на Барда страшными глазами, но Ратибор сделал жест, мол, всё под контролем.
— Это что за история такая? — удивился Сергей.
Люди стали вертеть головами и вытягивать шеи. Ратибор выждал паузу, привлекая внимание всего собрания, и заиграл.
Мелодия чем то напомнила мотив песни про Анри четвёртого, из фильма «Гусарская баллада».
Полилась мягкая мелодия с задорными переливами, а потом бард запел:
Жил-был однажды повар,
Любил готовить он,
И люди есть любили,
Лишь за его столом.
Однажды заглянула,
Беда в его окно,
Но тут же отвернулась,
Учуяв кое-что…
А он готовил чудо-суп,
Из рыб и трёх десятков круп,
Чей аромат и вкус так мил,
Что счастье людям приносил.
Беда отведать супа,
Желала, что нет сил,
И в деву обернулась
Тарелку попросив.
Отведав одну ложку,
Была поражена,
И повару сказала,
Твоя буду жена.
Собрались тогда люди,
Их новость привлекла,
Но каждый обнаружил —
Невеста ведь — Беда.
Но…
Но повар приготовил суп,
Из рыб и трёх десятков круп,
Тот аромат и вкус так мил,
Любому счастье приносил.
Пришёл тогда народ на суд,
И все поносят и клянут,
Но добрый староста Сергей,
Их даже слушать не хотел…
Ведь…
Он тоже ел, тот самый суп,
Из рыб и трёх десятков круп,
Тот аромат и вкус так мил,
Любому счастье приносил.
И мудрый староста сказал:
Что повар парень хоть куда,
Ведь с ним не принося вреда
Живёт и здравствует беда.
Вот только…
Пускай он свой готовит суп,
Из рыб и трёх десятков круп,
Чей аромат и вкус так мил,
Что беды в счастье обратил.
Последний аккорд повис в воздухе. Секунда тишины и зал грохнул хохотом. Почтенные селяне хлопали по столам, топали ногами, кто-то свистнул.
Песня и правда оказалась очень уж бодрой и залихватской.
Староста Сергей, услышав своё имя в песне, расправил плечи и покивал с видом человека, который всегда знал, что достоин упоминания в балладе.
Бард же весь сиял, отвешивал воздушные поцелуи:
— Я здесь еще несколько дней, так что приходите, гости дорогие, а я буду вам играть.
— Вот бы и нам отведать такого супа, — хохоча пробасил Илья, поглядев в мою сторону.
— А я бы от этого вкусного свёртка еще не отказался, — добавил Гаврила.
Женщины переглядывались, мужики хохотали. Пётр, про которого все и вовсе позабыли, сидел красный как варёный рак и смотрел в стол.