– Ты не сможешь! – покачал головой Арсений.
– Если я останусь в науке и каждый день буду мучиться оттого, что ничего не могу, будет хуже, – рассмеялась Таня. – Если Институт Клэя не соврет и заплатит мне этот миллион, я его возьму. Считай меня меркантильной, но я его возьму. Куплю под Москвой дом с садом, буду сажать цветы, ухаживать за яблонями. Ну и еще возиться с твоей квантовой физикой. Но математика для меня кончилась. И мне не жаль.
– Не загадывай, – улыбнулся Головин, – ты гениальный математический инструмент.
– Хочешь сказать, что молотку не стать отверткой? Но все не так просто. Я давно об этом думаю. Уйти из науки – это я не сейчас придумала. Я летела в Штаты и както очень ясно увидела свое будущее: лаборатория, все работают, думают, а я сижу свадебным генералом и отвечаю на вопросы журналистов. И вот тут мне стало смешно. Будем считать, что инструмент сломался. Свадебный генерал разводит укроп.
– Давай сначала с суперпозицией разберемся. У меня есть одно подозрение…
И они снова утонули в калибровочных полях. Вышли из ресторана около десяти вечера, изрядно измученные долгим погружением в математический космос. Вокруг была осенняя Москва, заваленная опавшей листвой и полная тонкого запаха прели. Откудато тянуло дымом костра. Они переглянулись и отправились на поиски живого огня, который ктото развел в центре столицы.
Костер обнаружился по соседству, в глубине квартала старых купеческих лабазов и низких приземистых домиков, лепившихся друг к другу в вечном страхе перед близящимся сносом. Посреди дворика, скрытого в сложном лабиринте дряхлых строений, обшарпанных, но крепко укорененных в столичной земле, приютился пересохший фонтанчик. Гипсовая девушка с кувшином сидела на камне у парадного крыльца старой городской усадьбы. Скромный одноэтажный дом в классическом стиле не ремонтировали лет сто. Ступени крыльца совсем обветшали, четыре коренастые колонны у входа были исписаны граффити. Сам дом немного осел с одного края и выглядел сейчас точно офицерская фуражка, лихо сдвинутая набекрень. Два старых фонаря у крыльца давно разбили. Чугунные литые столбы с изысканным ажурным навершием, где когдато висели стеклянные светильники, тускло чернели в свете костра, словно монашеские фигуры в низко надвинутых клобуках.
У огня сидели два парня и девушка; ее волосы, покрашенные в зеленый цвет, странно мерцали в темноте. Когда Головин с Таней подошли ближе, их встретили три пары настороженных глаз.
– Можно мы тут постоим? – спросил Головин. – Хочется посмотреть на огонь.