— Мазер крестовика повреждён, приступаю к ремонту.
— Принято. При невозможности ремонта на месте, возвращайтесь в муравейник.
— Тупая шутка.
— Не скажи, не скажи, я тебе детонатор приготовил!
— Принято. Сеанс окончен.
С мазером Андрей провозился почти шесть условных часов. Его рабочее тело представляло собой вихрь разогретого аргона в субкритическом состоянии (ещё не жидкость, но уже и не газ) вращавшийся со скоростью почти в двадцать скоростей звука.
Ну, то есть он должен был бы вращаться с такой скоростью. Сейчас же он не выдавал и пяти. Андрею стоило не малых усилий устранить причину поломки, но он справился и, отстреляв пятьдесят зарядов согласно инструкции, отрапортовал Рамиресу. Над горами поднималось красное, словно больное, солнце.
— Жук Стервятнику. Ремонт окончен, выдвигаюсь к взлётно-посадочной полосе.
— Стервятник Жуку. Включена система «старший брат» Выдвинул крестовиков в автоматическом режиме к взлётно-посадочной полосе, возьмите под контроль по прибытии — система старший брат записывала все переговоры и действия во время выполнения задач, связанных с риском для жизни.
— Вас понял.
Крестовик легко нёсся по каменистой почве на юго-запад, где строился космопорт. Сейчас это была просто взлётно-посадочная полоса с разворотной площадкой, за которой уже заливали вход в подземный ангар. Здесь же стояли по два боевых и технических шагохода, которые сегодня специально снарядили для обслуживания челнока. Андрей вылез из своей машины и двинулся проверять оставшиеся боевые крестовики.
— Они вылетели. — Почти час спустя дежурно сообщил Рамирес — Будь осторожен на звезде похоже, скоро будет вспышка.
— Принято. — Ответил Андрей.
— Они вошли в атмосферу. — Несколько минут спустя, сообщил Рамирес.
А ещё минуту спустя он, сообщил дрожащим голосом:
— На звезде происходит вспышка силой до 26 балов…
Предельным значением было 30, однажды такую зафиксировали на Сириусе. Вспышки на солнце оценивались максимум в 5–7 баллов.
— Вас понял…
Стриж с четырьмя членами экипажа стремительно нёсся к поверхности. За штурвалом был Ринчин, в пассажирских креслах расположились: ядерщик Ким, врач Голубев и монтажник Петрович. Система связи ожила внезапно:
— Баклан чайке. На звезде происходит вспышка, по возможности снижайся быстрее.
— Чайка баклану. Вас понял, приступаю…
— Чайка баклану. Неизвестный сбой системы ориентации, передайте данные ориентации.
— Баклан чайке. У нас сбой системы ориентации, работаем над устране… — голос капитана слышался сквозь шуршание и вой помех всё тише.