— Надобно котика тоже забрать, — сказала Забава.
— Не думаю, что это хорошая идея. — Я посмотрел на манула, который свесил вниз пушистый хвост и нахохлился на ветке, словно упитанный бескрылый воробей.
— Он хороший, — продолжала стоять на своём Забава. — Вон даже мышей для тебя поймал. Верность свою показывает.
— На самом деле коты думают, что люди — это тоже коты, только странные и без шерсти. — Задумчиво озвучил я для царевны то, что не раз слышал в своём старом мире. — А мышей они нам таскают потому, как уверены, что мы сами охотиться не умеем, или делаем это из лап вон плохо.
Забава хихикнула, а я обратился к мыслям Ганнибала и понял, что оба суждения не верны. Манул просто хотел продемонстрировать нам свое маниакальное мастерство. Есть добытых грызунов он не собирался, так как уже отужинал их сородичами.
— Ты мне тут всю популяцию полёвок перевел что ли? — спросил я у манула, разглядывая грызунов — это были те самые несговорчивые мыши, которые обещали оставить меня на зиму без припасов. Чувствовали они себя тут вольготно и слишком расслабились. А такого природа не прощает.
В ответ на мой вопрос манул чуть посопел и издал непонятный, похожий на урчание звук.
— Что он говорит? — тут же поинтересовалась любопытная царевна.
— Говорит, что никого изводить не хотел. Просто убивал всех, кого видит и может.
— И Кузьмича бы… — Забава округлила глаза и понизила голос, — того?
— Нет. Его он просто хотел проучить за то, что домовой мышей вознамерился выкинуть до того, как остальные их увидели. Ганя, видишь ли, очень старался их раскладывать.
— Жуть какая-то, — поделилась со мной царевна и зябко поежилась.
— Всё ещё считаешь его добряком и милым котиком?
К моему удивлению, Забава осталась при своём мнении.
— Если так рассудить, то он же делал то, что всем котам делать должно — ловил мышей. Разве можно его за то бранить? Ты только глянь, какой он ладненький!
Там, где царевна видела плюшевую игрушку, я наблюдал волка в овечьей шкуре. Или даже хуже. Не каждый волколак может похвастаться такой кровожадностью, как этот «ладненький» котик. Это он с виду сладкий пирожок, а на деле любого на фарш пустит. Хотя, вроде как, согласился людей не трогать.
— Пойдешь в дом? — спросил я манула.
Тот поначалу сделал вид, что не услышал, но, когда я уже собирался уходить, спрыгнул с дерева и потрусил к крыльцу.
— Покусаешь домашних — пожалеешь, — предупредил я нового квартиранта, который приветственно дернул хвостом и юркнул за дверь.
— Куда все, туда и Марья кривая! — запричитал из горницы Кузьмич, едва завидев мохнатого соседа. — Нигде уже житья нет. Куда на печку с грязными лапами! А ну помой!