— Эй, чеснок верни! — потребовал тощий тип с редкой козлиной бородëнкой.
— Ещё чего. Нечего было им кидаться. Да и не поможет он вам. От осины, — я взглядом указал на колья в руках мужиков, — тоже толку мало. Только зазря мне деревце загубили, ироды.
Крупный мужик с факелом поднял источник света повыше и пригляделся.
— Коли чеснок на тебя не действует, ты, выходит, не упырь, да? — поделился он умозаключением.
— А ты, надеюсь, тут не самый сообразительный, — скептически заявил я, своей волей пригибая пожухлую траву и неспешно, чтобы не напугать слишком сильно, направляясь к мужикам. — Уходите, пока можете. Только не бегите, иначе хуже будет.
Любители ночных прогулок по опасным местам пусть и не ушли, но заметно напряглись и попятились. Стало быть, инстинкт самосохранения у этого отряда самоубийц на месте. Но тогда отчего же его притупило настолько, что эти полудурки припëрлись в чащу на ночь глядя? По-правде сказать, имелась у меня одна догадка, связанная с их инвентарём, но лучше узнать наверняка.
— Вы чего тут забыли? — прямо спросил я, гадая, удержит ли моë присутствие упырей от поспешных действий или придëтся-таки их иначе вразумлять?
— А тебе что за печаль? — подозрительно прищурился тощий, сильнее сжимая кол.
— Мне — никакой, — я подошёл ещё ближе и сверкнул глазами, — а вот ваши родичи точно станут печалиться, когда вас, дураков, местные обитатели на лоскуты порвут.
Словно в подтверждение моих слов, в окрестных домах зашуршали упыри. В чернеющих провалах дверных проёмов и окон одни за другими загорались красные глаза. В ночную тишину вмешались стоны, хрипы и шаркающие шаги.
Я подошёл к мужикам вплотную надеясь, что упыри поймут: эти люди под моей защитой.
— Вы зачем сюда явились, негожие? — в третий раз осведомился я, для себя решив, что если не получу внятного ответа, то обеспечу упырям фуршет.
Мужики переглянулись. Было видно, что их одолевают сомнения. А ещё они с каждой секундой нервничали всë сильнее: потели, дергались и вздрагивали от каждого шороха. Ненадолго же хватило их смелости и удали. Ну или глупости.
Увеличившись в размерах, я навис над работягами.
— Или отвечаете лешему, или пеняйте на себя.
— Клад мы ищем! — выпалил козлобородый. — Говорят, он в колодце старом.
Причина — жадность. Так и думал.
— Нет там ничего, — я рубанул воздух рукой. — Только кости таких же дураков, как вы, только менее везучих.
— А ты почём знаешь? — самый плотный из пятëрки поправил перевязь с чесноком и заглянул мне за спину, где темнел силуэт старого колодца. Облизнув толстые губы, он засопел, видимо, представляя, как достаёт оттуда несметные богатства.