— Вот придурки-то, — в сердцах рыкнул я и вновь шагнул сквозь лес, оказавшись на окраине заброшенного хутора. Обратившись филином, я поднялся в воздух, чтобы облететь много лет пустующее поселение и осмотреться.
Забытая много лет назад деревня представляла собой покосившийся и местами упавший частокол овальной формы. С внешней стороны можно было свалиться в заросший бурьяном ров, а внутри стен увидеть скопище ветхих избушек. Почти каждая из них могла похвастаться провалившейся крышей, потемневшими от времени бревенчатыми стенами и ссохшимися и хлопающими на ветру ставнями да дверями.
Всё вокруг заросло травой и мхом. Остались лишь старые, почти заросшие тропки. Тут давно никто уже не жил, разве что сами упыри приходили по ночам с погоста, чтобы посидеть в старых домах и повспоминать былые деньки, слушая карканье ворон и шум дождя.
Дождь и вороны, кстати, явились сюда этой ночью, словно по заказу. А вместе с ними приперлись и пятеро обвешенных чесноком деревенских дураков. В простой одежде, с натруженными руками и хмурыми лицами, они быстро продвигались вперед. Двое с факелами и осиновыми кольями, а трое с инвентарём для копания земли. Вот только копать им суждено, судя по всему, свои могилы. Да и то если успеют — я чувствовал затаившихся в старых избах упырей. Они ждали, когда люди ужин сам зайдет в ловушку, которую останется разве что захлопнуть, а после наслаждаться кровью мужиков, ведь идиотизм через неё не передается.
Пятерка искателей приключений как раз переступали через давным-давно упавшие в грязь ворота заброшенной безымянной деревеньки. В одном из домов послышался отчетливый скрежет нестриженных обломанных ногтей по гнилым доскам. А еще на пал капала слюна. Часто и много.
Но мужики об этом не знали. Уверенные в себе, они, пусть и с некоторой опаской, но двигались в центр поселения, где стоял старый давно опустевший колодец. Он, судя по разговорам людей, и являлся их целью.
— Если вы пришли сюда топиться, то у меня для вас плохие новости, — произнес я, принимая человеческий облик.
Мужики сначала застыли, а потом подняли колья и лопаты.
— Чтоб тебя, нечистый! — один из них сорвал с груди головку чеснока и швырнул в меня.
— Не бреши, я вот только из бани, — невозмутимо парировал я, ловко ловя импровизированный снаряд. Чеснок оказался молодым, душистым и абсолютно бесполезным против упырей. Поэтому я сунул его за пазуху — у мужиков еще есть, а мне запасы пополнить надобно.
Увидев, что на меня их секретное «оружие» не подействовало, мужики почесали бестолковые головы.