Ближе к обеду я открыл агрегатор, поскрёб пальцем по экрану и взял первый попавшийся межгород. Серпухов — Подольск, женщина шестьдесят два года, оплата онлайн. Захотелось проветриться, выехать из бокса, где компрессор гудел уже четыре часа подряд, а Толян с Серёгой кидались друг в друга шутками про Люду и её малиновое варенье. Дима молча крутил гайки, Миша подметал — система работала без меня.
Адрес был на улице Чехова, старая пятиэтажка с облупленным козырьком над подъездом. Я подъехал, заглушил мотор, написал короткое «Я на месте». Через пару минут из подъезда вышла невысокая женщина в тёмно-зелёном пальто, в платке, с большой клетчатой сумкой на колёсиках. В свободной руке она держала что-то завёрнутое в кухонное полотенце.
— Здравствуйте. Вы за мной?
— За вами. Давайте помогу.
Я открыл багажник, аккуратно принял у неё сумку. Внутри звякнуло — банка. Скорее всего, огурцы или что-то консервированное. Свёрток в полотенце она оставила при себе, села на заднее сиденье и положила его на колени.
— Пирог, — пояснила, поймав мой взгляд в зеркале. — Капустный. Сестре везу.
— Тёплый поди ещё?
— Тёплый. Из духовки вот только-только.
Интерфейс развернулся плавно, без рывков. Глубокий ровный сапфир, без всякой суеты, без серых пятен бытовой тревоги. По краю — тонкая янтарная нить, такая прозрачная, что я её еле заметил. Ожидание встречи. Во рту медленно осел вкус печёного яблока с корицей, хотя в машине пахло только пирогом с капустной начинкой из полотенца.
Я тронулся, выехал со двора.
Минут десять ехали молча. Я не лез с разговорами, она не лезла ко мне. На выезде из города женщина сама заговорила, негромко, как будто проговаривала что-то для самой себя.
— Сестра у меня младшая. Валентина. Три года уже из квартиры не выходит.
Я кивнул в зеркало.
— Болеет?
— Муж умер. Колька. Сорок лет вместе прожили. — Она поправила полотенце на коленях, погладила его ладонью, как кошку. — Он в марте умер, три года назад уже как. Сердце. И всё, Валька с этого дня — за порог ни шагу. Продукты ей соседка приносит, я раз в неделю приезжаю.
— С пирогом.
— С пирогом. Она капустный очень любит, у нас мама так пекла, с яйцом и луком. Я ей каждые выходные вожу. Уже сама себе смеюсь — езжу с пирогом, как почтальон.
— Ну а почему смеётесь. Дело хорошее.
— Да я не от обиды смеюсь. Я к тому, что вот возила бы я ей цветы или конфеты — она бы не открыла. А пирог откроет. Я как только подъезжаю — она как чувствует и уже в коридоре стоит, ждёт.
Я перестроился в левый ряд, обогнал тяжёлый «Камаз» со щебнем. Сапфир в её ауре стоял ровно, без колебаний. Янтарная нить теплела с каждым километром, по мере того как мы приближались к Подольску. Я слушал её и понимал простую вещь. Вот эта женщина с банкой огурцов и капустным пирогом в полотенце — она и есть настоящий интерфейс. Без всякой синестезии, без цветов, тегов и вкусов на языке. Просто садится в чужой автомобиль раз в неделю и держит сестру на плаву. Пирогом.