— Надеюсь, Артур, у тебя под рукой валидол, — сказал я негромко.
Аналитик внутри тут же осадил: не радуйся раньше времени. Это первый звоночек, не разгром. Артур умён, он опытен и сейчас соберёт юристов и начнёт доказывать банку, что письмо — фальшивка, что бенефициар мёртв, что это провокация. Начнётся долгая бумажная война. Но — и это главное — она уже началась. Шесть месяцев, которые он отвёл себе на тихий захват, растягиваются. На год. На два. На сколько хватит сил у двух старых лис, Звягинцева и Аркадия Львовича, тормозить процедуру.
А мне нужно было именно время. Время, чтобы поднять «Диагност», размотать крипту, нарастить мышцы. Чтобы вернуться не нищим утопленником в чужом теле, а игроком. Мстить можно только с позиции силы. С позиции слабости можно только огрести.
Я выключил радио. Хватит. Спорт мне сейчас не упёрся.
Дорога уходила вперёд, серая и ровная. Слева потянулись первые серпуховские дачи, какие-то склады, заправка, рекламный щит с улыбающимся стоматологом. Кстати, о стоматологах, не забыть сходить на осмотр. В общем, обычная окраина обычного города, куда меня закинула судьба, или квантовый скачок, или что там это было.
Я ехал и чувствовал, как внутри уживаются двое. Один — усталый мужик Гена, который везёт от бабушки банку варенья и мешочек сушёных яблок, и которому хочется домой, под душ, и потом в бокс, к Толяну и пацанам. Другой — Макс Викторов, который только что услышал в эфире первый отзвук собственного хода и уже расчерчивает следующие три.
И, что странно, они оба были мной. И оба, в общем, были довольны.
— Ну и ладно, — сказал я сам себе, сбрасывая скорость перед очередным поворотом. — По одному делу за раз.
Сначала — домой. Варенье в холодильник, яблоки в шкаф. Потом — всё остальное.
Заноза про мужика в курточке из живота никуда не делась. И радостный холодок от швейцарской новости — тоже. Я вёл «Киа» к дому и понимал совершенно ясно одну вещь: тихий период закончился. Тот штиль, который последние недели так напрягал меня своей гладкостью, наконец треснул — и треснул там, где я сам по нему ударил.
Теперь начиналось интересное.
Я свернул во дворы, объезжая центр, и поехал к улице Ворошилова — туда, где меня ждала пустая квартира с обоями в розовый цветочек, диван-книжка с торчащей пружиной под топпером и сухой кактус на подоконнике.
Дома я первым делом разгрузил машину. Банку малинового варенья — на нижнюю полку холодильника, теперь у меня там был целый варенный интернационал. Мешочек сушёных яблок сунул в шкаф, на полку, где сиротливо стояла пачка гречки и початая упаковка чая.