Только вот я не мечтала. И обид не прощала.
Я знала, что модельный бизнес – не сахар.
Моя мама когда-то давно в девяностые тоже была моделью. Ничем хорошим для неё это не закончилось.
Но я не рвалась на подиум! Просто фотосессии и всё.
Меня заметил японский дизайнер. Со мной подписало контракт агентство. Всё было настолько серьёзно, что они даже пригласили мою тётку поехать со мной, потому что я слишком молодая.
Мамы к тому времени уже не было. Отца не было никогда.
Я жила с маминой сестрой тётей Женей, строгой, но справедливой.
Мы прожили в Японии год. Потом переехали в Европу. Потом вернулись в Россию.
Сумасшедших денег я не заработала, но мне хватило на небольшую квартиру в приличном доме. Еще я что-то смогла отложить. Купила тёте дом в Тверской области, у водохранилища, она всегда мечтала там обосноваться. Еще купила там же участок для себя.
Поступила в универ.
Контрактов стало меньше, особенно за границей. Но я не унывала, я считала, что это к лучшему. Я хотела заниматься дизайном.
Конечно, меня всё равно приглашали и на показы, и на Неделю моды. Были съемки в клипах, в рекламе, фотосессии.
На жизнь мне хватало.
За богатыми папиками я не гналась. От предложений согреть чью-то постель отказывалась. Меня это не привлекало.
Я вообще побаивалась мужчин, после того как узнала мамину историю.
Да и вообще.
Старалась быть в стороне, не лезть.
Я даже представить не могла, что какой-то человек, который даже не знает меня лично, оказывается занимается тем, что подкладывает меня под шейхов и миллиардеров!
Конечно, я знала кто такой Листерфельд.
Меня им пугали.
Я была в курсе, что это человек, который разрушил жизнь уже нескольких известных русских моделей. Он решил поступить так и со мной.
Именно в тот момент, когда у меня начался бурный роман с Тагиром Амирхановым.
Я не знала, как бороться с этой ложью.
Я была слишком молода, неопытна и наивна.
Пыталась обратиться в СМИ, к адвокатам.
Думала, что смогу противостоять…
– Девочка, ну кто ты и кто Листерфельд? Забей! Все знают, что он врёт.
Все, да не все.
И я искренне считала, что Тагир не поверит.
Он ведь был таким мудрым!
Он ведь столько всего знал!
И жизнь знал.
Только…
– Вон пошла. Быстро. Никаких контактов с моей семьёй, поняла? Узнаю – мало не покажется. Чтобы я больше тебя не видел. Ни где. Никогда.
Я ушла.
Гордо. Волосы назад.
Презрительно губы скривила.
Бросила напоследок:
– Это моя страна, и мой город. Не хочешь меня видеть – вали в свой аул, горец! Захочу – завтра вся столица будем в моих плакатах. Придётся кому-то выколоть глаза!
– Что ты сказала?