А потом…
– Вон пошла. Быстро. Никаких контактов с моей семьёй, поняла? Узнаю – мало не покажется. Чтобы я больше тебя не видел. Нигде. Никогда.
Нигде. Никогда. Нигде. Никогда…
Он ведь сам этого хотел?
Предатель.
Трус.
Который не захотел меня видеть.
Сейчас отец моих детей.
Моих детей!
Боже, это словосочетание просто как чудо, волшебство, божья благодать!
Мои дети! Мои! Дети! Двое!
Моя королевская двойня!
За это… За это можно всё отдать. За то, что они снова вместе, мои дети.
И что я тут стою, когда должна быть там? С моими малышами?
Резко поворачиваюсь, стараясь сохранять спокойствие.
– Вот коробка с батутом. Инструменты тут, если понадобятся. Зря ты согласился, испачкаешь свой идеальный лук.
Он не в костюме. Черные джинсы и чёрная рубашка. Естественно, всё премиального качества.
Это Кавказ.
Понты – дороже денег.
– Я буду аккуратен. – говорит просто, и тут же подхватывает совсем не легкую коробку так, словно она ничего не весит.
Пожимаю плечами, выхожу из сарая, стараясь не задеть Тагира, но он делает движение вместе со мной и наши тела соприкасаются. Отступаю, выдыхая, чувствуя, как по телу прокатывается волна. Вспыхиваю.
Нет, я не почувствовала удовольствия. Нет прилива желания. Ничего похожего. Скорее… скорее это омерзение.
Этот человек мне противен.
Мне не хочется его видеть.
Не хочется стоять рядом.
Для меня он – никто.
Эта ненависть во мне – годами взращиваемая. Как ни пыталась я себя убедить в том, что мне давно должно быть безразлично – не смогла.
Быть безразличной гораздо проще чем ненавидеть.
Но у меня не получается.
Мне хочется его ударить.
Бить, бить за то, что он поступил со мной так тогда.
Мне было всего девятнадцать лет!
Наивная девочка, которая верила в любовь.
Ну, ладно, не совсем наивная.
Да, модельный бизнес – это грязь.
Да, я знала о том, что случилось с моей мамой.
И всё-таки я сохраняла и невинность, и чистоту.
Он знал меня!
Должен был знать! Понимать! Чувствовать, в конце концов!
Но он меня предал и продал.
Он ведь и не подумал тогда, что, по сути, отдал меня на откуп Листерфельду и его долбанным клиентам?
Он что, не знал, что за мной пытались охоту начать?
Если бы не Лавров!
А теперь приехал, как ни в чём не бывало.
Он привёз тебе сына, Саша! Угомонись – орёт мой внутренний ангел, но я не могу слушать.
Ненависть кипит.
А потом я слышу крик.
– Отдай! Отда-ай! Это моё! Мама!
Чёрт…
Бегу на площадку, с ужасом наблюдаю как Вика лупит Адама лопаткой, а он стоит и смотрит, глазки слезами наполнены, но сдачи не даёт.
– Вика, прекрати!
Бросаюсь к ней быстрее, чем успевают отреагировать и няня, и тётя Женя, стоящие неподалёку.