Пленник выбивается из сил и сползает вниз по решетке. Опускается прямо на бетонных пол, где я только сейчас замечаю свежие следы крови. Его крови.
Когда-нибудь и они станут лишь застарелыми бурыми пятнами, что навсегда останутся в этом подвале. И подвал останется тут навсегда.
Как мой ребенок будет жить и расти рядом с таким местом? Тем самым, где пытали до смерти людей?
Становится дико больно. Я поехала спасать Тагира, а он способен на такие зверства. Ахметов совсем не подходит на роль отца. Потому что кого сможет воспитать такой человек?
– Я не хотел… ни…че…го не хо… тел… – с трудом произносит молодой мужчина.
Он хрипит и сипит. Иногда снова принимается подвывать, а мне невдомек, почему я до сих пор здесь.
Бандит говорит, что я должна его понять, ведь наши ситуации похожи. Я тоже втянута в неприятности против воли после смерти папы. И он пошел на все только ради брата, чтобы утихомирить того. Повлиять…
Говорит, что до последнего отговаривал старшего от дурацкой опасной затеи, но тот спятил. Грезил возможной властью над городом. И местью.
– Я облажал… ся. Не смог сде…лать ни…чего, чтобы вразу…мить брата. Ни…чего такого я не хо…тел… Не осталось вы… бора…
Очень душещипательная и жестокая история. Мне правда жаль. Но помочь не получится.
– Простите, но… я не смогу. Вам придется разбираться самому… расскажите Тагиру, может, он войдет в положение?
– Не ве…ришь, да?!
– Простите…
– Понима… ю, как это заучит. Я бы то…же не вери…л… Зна… чит, сдохну тут…
И тут пленник начинает плакать… У меня обливается кровью сердце.
– Простите… – снова повторяю, а затем, сломя голову, несусь прочь из этого места.
Выбежав на свободу, пытаюсь отдышаться.
Мне жаль его, правда. Но я не в силах выпустить этого человека. Даже если он невиновен ни в чем.
Требуется время, чтобы прийти в себя.
Выхожу на воздух. Ко мне тут же подбегает Батый.
Видимо, почуяв запах подвала, он принимается лаять. Грозно и раскатисто.
– Эй, ну, ты чего? – пытаюсь успокоить его.
Только спустя какое-то время получается, и вот уже я сижу на ступенях дома Тагира и треплю пса за ухом. Тот жадно дышит, высунув язык.
– Вот и что мне делать? – спрашиваю у него.
Батый, конечно же, ничего не отвечает, но я продолжаю размышлять вслух:
– Как мне остаться здесь? Как воспитывать ребенка среди крови?
Все мои мысли снова спускаются в подвал.
Сколько еще пленников там перебывает?
А если малыш увидит?
– Просто не понимаю, как родители решились на меня? Ведь мой папа тоже… – продолжаю рассуждать вслух.
Но ведь отец никогда не был настолько жестоким. Или я просто плохо его знала.