Вот только это не Тагир.
В нем вообще сложно узнать привычного человека. Одежда местами изодрана и в крови, лицо опухло от побоев и больше сейчас напоминает кровавый фарш.
Руки тоже перепачканы кровью.
Помимо того, что я застываю в ужасе, на меня накатывает тошнота. Мне едва удается сдержать рвотный порыв.
На секунду мелькает мысль, что это вовсе не то место, где подобает оставаться беременной девушке. И я уже собираюсь развернуться и уйти, сглатывая огромный болезненный комок, как пленник, едва поднимаясь с пола, молит хриплым голосом:
– Помо…ги мне…
И в этом зове столько боли и отчаянья, что я с трудом заставляю себя сделать еще один шаг в сторону выхода.
Уверяю себя, что если мужчина здесь, значит у Тагира есть все основания его тут держать. И я не стану вмешиваться. Мало того, что этот человек может нести мне угрозу, как еще и от Ахметова влетит.
– Пить… дай хо…тябы… пить… – продолжает уговаривать меня пленник.
Снова оборачиваюсь на него. Тот уже держится за прутья клетки содранными руками, еле стоя на ногах. Он обессилен и сломлен.
А я вдруг ловлю себя на мысли, что все же не могу представить Ахметова в таком состоянии: полном боли и отчаяния.
А еще я убеждаю себя, что если дам мужчине воды, от меня не убудет. А пленнику станет чуточку легче.
Когда возвращаюсь в подвал со стаканом воды, мужчина стоит все в той же позе. Держится за прутья из последних сил.
– Вот, возьмите, – протягиваю ему бокал. Но тут же понимаю, что незнакомец вряд ли сможет одновременно стоять и держать что-то в руках. Потому сама подношу стакан к его губам, в которых сейчас сложно узнать привычные нам губы.
Потихонечку вливаю воду мужчине в рот, стараясь не думать о том, как сильно он изувечен. Давлю очередной приступ тошноты.
Ужасное зрелище. Мне так больно видеть подобное, точно у самой от побоев разнесло все лицо.
Мужчина пьет очень жадно. Несмотря даже на то, что процесс явно причиняет ему боль.
– Спа…сибо… – говорит он мне, когда с моей помощью полностью опустошает бокал. – А я зна…ю, кто ты. Виде…лись.
– Когда мы могли видеться?
Но до меня совершенно неожиданно доходит: судя по одежде, этот человек очень молодой. А, значит…
– Это вы чуть не убили Батыя! – осеняет грустной догадкой.
– Что за Бы… тый? – пленник делает паузы, чтобы продолжить говорить.
– Собака, – поясняю.
– Я… не хоте…л. Я гово… рил ему…
– Это ведь неважно. Вы напали на дом. И меня тоже обещали убить, если пожалуюсь Ахметову.
– Б…рат… Это все он…
И вдруг пленник вновь просит меня о помощи. Но я отказываюсь, потому что нельзя помогать врагам Тагира. Хотя бы потому, что они и мои враги тоже.