— А? Кто здесь?
— Сюда хобот поворачивай. Это я, твоя возлюбленная.
— Да? — может засомневаться тапир. — Точно? Я вроде холостяк.
— Уже нет, — кусает его за бочок тапириха. — Как с вами, мужчинами, сложно, всё самой приходится делать.
Беременность, кстати, у них длится больше года. А дётеныши рождаются пятнисто-полосатые.
Чепрачный тапир, кроме блужданий по лесам, ещё и устроился на вторую работу. На полставки он подрабатывает добрым духом Баку, пожирающим кошмары и плохие сны.
— А что, работа непыльная, — хрюкает тапир, — покушать я люблю.
Но сам приходить ленится, и его надо звать: если приснился кошмар, надо трижды сказать: «Баку, ешь!» или написать его имя и положить на ночь под подушку.
— Вай! Куда⁈ Куда моего верблюда?
Джинн в светоотражающем халате обернулся и сурово посмотрел на купца в чалме.
— На штраф-загон.
— Ай, слушай, за что?
— За неправильную парковку.
— Как неправильную? Вот, привязал, оплатил!
— Неправильно, — джинн состроил страшную рожу. — Ты его куда привязал?
— Как куда? К верблюдовязи, как положено.
— Нет, дорогой, это не верблюдовязь, — джинн погрозил пальцем. — Это слоновязь! Тут только слонов можно. У тебя слон? Нет. На штраф-загон!
— Ай, огорчение! — купец подошёл поближе к джинну и перешёл на шёпот: — А может, как-нибудь так? Договоримся?
— Может, и договоримся… Лампу хочу, новую, серебряную.
— Дорогой! Сейчас сделаем! Сейчас будет!
Через полчаса купец уехал на своем верблюде, а джинн сунул в карман серебряную лампу. Нет, жить в ней он не собирался — кто будет жить в лампе, когда есть дворец? Он их коллекционировал как воспоминание о давно ушедшей юности, когда он ютился в точно такой же, взятой в ипотеку.
— Мастер! — ученик Бо почтительно поклонился.
— Что ты хотел?
— Уже год, как я поступил к вам в обучение. Всё это время я рублю дрова, мету двор, готовлю, стираю и делаю кучу другой работы. Но вы ничему меня не учите, даже самой плохонькой медитации.
Мастер По Фи сурово посмотрел на ученика.
— Значит, хочешь учиться? Хорошо. Собирайся, сегодня ты отправляешься в путь.
— Куда, мастер?
— Видишь вон ту гору? Поднимешься на вершину и принесёшь мне камень. Понял?
— Да, мастер.
Ученик Бо ушёл, а к По Фи подошёл ближайший помощник Ух Ти.
— Мастер, а правда, почему вы его год ничему не учили?
— Как не учил? Ты помнишь, каким он сюда пришёл? Изнеженный маменькин сынок, который даже себе бутерброд из тофу сделать не может. А теперь он и готовить умеет, и стирать, и дров нарубить. Я его на самостоятельного человека выучил.
Ух Ти почесал затылок.
— А зачем тогда на гору отправили?