— Я знаю, что есть наёмники, работающие в Мультиверсуме. Слышал про них от проводников. Консигнаторы нередко нанимают что-то типа ЧВК, чаще всего, для расчистки маршрутов от обнаглевших рейдеров. Как правило, это бывшие военные из нашего же среза, потому что у нас этого добра навалом и квалификация всем на зависть. Практики много, сама понимаешь. Но сам я с ними незнаком, и где искать, понятия не имею.
— Ты хочешь нанять кого-то на охрану Терминала?
— Да. Только не абы кого, а каких-нибудь ребят с репутацией, чтобы их не перекупили. Денег у наших оппонентов, я думаю, хватает, но не все наёмники продажные твари, есть те, кто не кидает нанимателя. Правда, как отличить одних от других, я не знаю. Кстати, что у нас с деньгами?
— Не парься. Я найду.
— А наёмников?
— Чисто случайно есть такие знакомые. Пересекалась не так давно. Как раз то что надо — надёжные ребята с репутацией и опытом, специализируются на защите, а не просто бандиты с понтами. Знаю их командира и где база. Если не заняты, то притащу сразу, а если заняты — может, порекомендуют кого. Это ты хорошо придумал, солдат, одобряю. А вот отправить тебя с левым караваном говно идея.
— Почему?
— Нормальные туда не суются, а уроды тебя сразу сдадут. Достаточно того, что ты с Терминала приехал, чтобы выглядеть подозрительным типом, который что-то разнюхивает.
— Да, — признал я, — не лишено логики. Но как тогда туда попасть?
— Блин, это же очевидно! Со своим собственным караваном! Как ни отпихивался ты от карьеры караван-баши, а по всему выходит — это судьба!
Караванщик Леха
— Какое странное место! — сказал я, когда наш караван вынырнул из тумана Дороги.
— Ха! Место знаменитейшее! — захихикала Донка. — Когда-то Чёрный Город знал каждый! Тут трафик был куда покруче, чем на Терминале!
— Какой-то он не очень чёрный…
Мы катимся по широкой улице большого города с архитектурой старого европейского стиля. Дома обветшалые, частью заброшены, но многие обжиты, причём, такое впечатление, что заново и недавно. Немного похоже на Барселону, где брошенные во время Второй Европейской дома заселили выходцы из Африки. Я там был как-то раз, сопровождал гуманитарный конвой. Такая же архитектура с изящными эркерами, которые прямо поверх выбитых роевыми минидронами окон застеклили прямоугольными стеклопакетами на приколоченные к стенам самопальные рамы. Здесь стены не поклёваны осколками и пулями, но сильно облупились от времени, а окна так же остеклили кто во что горазд или просто затянули полиэтиленом.
— Я слыхала, что чёрным он был сразу после коллапса, — Донка откинулась на спину сиденья, выставила худые ноги в кедах в окно кабины и закурила. Потянуло сладковатым странным дымом, кажется, в её папиросах не только табак. — Вокруг города горело так, что стены, крыши, заборы, тротуары — всё было в неотмываемой копоти. Люди Малки, когда его нашли, то так и назвали. Но это было дофигашеньки лет назад, Доночка тогда не родилась, и даже Малки был совсем молодой. Потом копоть постепенно смылась дождями, а название осталось. Говорят, в домах, которые не заселили, внутри всё такая же чернота.