— Серьёзно?
— Ну, теоретически… В Центре разбежка в худшие годы была ого-го. Но потом запустили вторую часть, и сейчас пара минут в сутки. Тут — без понятия.
— Тогда действительно лучше поторопиться…
— У тебя маячок-таблетка, которую я тебе давала, с собой?
— Да, не пригодился же. Ты сама меня нашла.
— Давай сюда.
Я порылся в кармане и отдал ей чёрный диск с прорезью. Девушка переломила его сильными пальцами и кинула обломки в кусты.
— Скорее всего, я это место и так найду, — пояснила она, — но с маячком надёжнее. Пошли к выходу.
— Дверь же есть? — спросил я, ковыляя по грязной брусчатке.
— Через дверь машины Костлявой не пролезут, — резонно отметила Аннушка. Да и не нравится мне, что ей пользуются… всякие. У меня гостевая авторизация, её может отозвать тот, кто дал, или тот, у кого мастер-ключ, или тот, у кого уровень доступа выше… Не, это не вариант.
Когда мы доковыляли и вышли в холле (в том, который чистый и с ковром, но без лифта), Аннушка сказала:
— Стой. Положи сюда руку.
Я прижал ладонь к чёрной пластине. Она оказалась похожа на ощупь на репер — такая же никакая. Без трения и температуры, как будто не совсем тут. Девушка пришлёпнула мою руку своей, прижала, в ладонь как будто кольнуло электричеством.
— Всё, теперь у тебя тоже есть доступ. Просто на всякий случай.
— Теперь меня тоже убьют?
— Могут. Но, если со мной что-нибудь случится…
— Ничего с тобой не случится. Благодарю за доверие.
— Я не шучу.
— Я тоже.
— Ну и хрен с тобой, солдат. Пошли к «Чёрту». В смысле, к машине моей, а не вообще.
Достав из бардачка простые электронные часы, она вытащила такие же из кармана куртки и положила рядом.
— Вообще не разбежались, можно сказать, — прокомментировала она удивлённо. — Может, пара секунд, а может, и вообще ничего, часы не очень точные.
— Это же хорошо?
— Это странно. Я ожидала реально большого лага, ведь он давно работает. Но… туда кто-то лазил и что-то делал. Может, его останавливали? Тогда локали синхронизировались. А может, ещё что-то. Ладно, погнали отсюда.
Ехали долго, ныряя на Дорогу и выныривая на зигзаги, а потом впервые на моей памяти остановились не тут, а там. В смысле не в срезе, а на Дороге.
— Смотри, солдат. Это мало кто видел.
Дорога ныряет под свод конструкции, образованной четырьмя сходящимися вверху арками из чёрного матового камня. Мы встали прямо в середине, вокруг туман, и мне не по себе.
— Что это?
— Перекрёсток.
— Чего с чем?
— Да хрен его знает, если честно, — призналась Аннушка. — Одного ничто с другим ничтом. Но здесь можно повернуть и остаться на Дороге.