Сначала главные русские интеллектуалы смущались, но затем разговорились под вино, принесённое Саввой. Дядька тоже по привычке расположился в уголке, к чему я привык за долгие годы. Троица москвичей подняла немало тем. Особо детально обсуждались методики преподавания. К беседе тут же присоединился Виниус, занимавшийся не только хозяйственными вопросами. Он ещё преподаёт артиллерийскую науку курсантам.
Слушая споры собеседников, я задумался о любопытной идее. Почему не начать практиковать симпозиумы для обмена опытом между наставниками? В России выработана относительно единая система преподавания, но её надо дорабатывать. Кстати, к моим достижениям можно добавить печатание учебников и методических пособий. Честно говоря, вопросами образования заниматься приятнее всего. Только времени нет. Поэтому задам-ка я вопрос интересным людям. Заодно у меня есть для них сюрприз.
— Скажите мне, учёные мужи. Пять лет назад мы ввели гражданскую азбуку, облегчившую книгопечатне. Почти сразу началась реформа алфавита, из которого убрали лишнее, оставив тридцать пять букв. Но почему не меняется русское стихосложение? Я плохо понимаю, чем отличается силлабическое стихосложение, используемое русскими литераторами, от силлабо-тонического, за которое ратует господин Желябужский, — киваю на редактора, часто поднимавшего эту тему. — Однако уже хватает примеров нового стиля. Просто сравните.
Делаю паузу, чтобы вспомнить стихотворение:
— Милованием и любовию нрав твой знаменуется,
Апостольскою проповедию подтверждается,
Руце бо свои утвердил еси к подателности,
Добродетель же духовную исполняеши в приятности.
Аз убо слышах твоя таковая благости,
Ревную от тебе прияти сердечныя правости,
И ныне всю мою совесть к тебе привлекох
И к твоему благоутробию без лености притекох.
— Это ваш любимый Мардарий, — обращаюсь к кивнувшему Истомину, являвшемуся большим поклонником церковного стихосложения. — А теперь сравните услышанную тягомотину с вольным переводом и обработкой одной из ранних басен Мольера. Хотя француз наверняка позаимствовал стихи у древних греков или римлян:
– Когда чины невежа ловит,
Не счастье он себе, погибель тем готовит.
Осел добился в знатный чин.
В то время во зверином роде
Чин царска спальника был в знати и в моде:
И стал Осёл великий господин.
Осел мой всех пренебрегает,
Вертит хвостом,
Копытами и лбом
Придворных всех толкает.
Достоинством его ослиный полон ум,
Осёл о должности не тратит много дум:
Не мыслит, сколь она опасна.
Ослу достоинства даны!
На знатность мой Осёл с той смотрит стороны,