Забавно, что создателем полосы препятствий считается Бычков. Когда я посещал расположение тульского полка, мы как раз обсудили процесс подготовки и на месте разработали новую систему. Алексей тоже долго открещивался от звания новатора. Однако с царём лучше не спорить, а просто выполнять приказ. Теперь в России есть «полоса Бычкова», используемая всеми полками страны.
— Волков, ты какого хера мялся? Боялся портки испачкать? Главное — не намочить порох! А бойцы могут хоть в дерьме искупаться! — рычал на провинившихся подчинённых хорошо знакомый капитан. — Алтуфьев! Как вы умудрились лодку продырявить? Это надо постараться, чтобы в песке найти камень или корягу! Рукожопы криворукие! После окончания занятий будете чинить лодку и только потом проследуете на ужин!
Апраксин сильно изменился за прошедшие годы. Ему уже двадцать семь. И свои капитанские погоны Федька получил не за близость к трону. В том же Албазине мой бывший рында навёл такого шороха, что маньчжурам впору пугать детей его именем. Самое странное, что молодой офицер отказался от повышения в звании и напросился в морскую пехоту. Понятно, что денег и землицы на юге я ему подкинул. А затем отправил в Воронеж, где как раз начал создаваться новый род войск.
В итоге Фёдор за год доказал свою полезность и возглавил один из двух батальонов морпехов. Вторым подразделением командует немец Иоганн фон Сиверс, ранее служивший в датском флоте. Он перебрался к нам, когда начала формироваться Каспийская эскадра. Иноземец сразу зарекомендовал себя человеком решительным и умным. По крайней мере, именно при его участии мы за год извели разбойников в многочисленных протоках устья Волги. Поэтому сам бог велел удовлетворить его просьбу о переводе в морскую пехоту. Пусть пока соревнуются с Апраксиным. Нельзя забывать о не менее талантливом Бахмиотове. Это хорошо, когда есть из кого выбирать будущего командира полка. Я терпеть не могу блат, поэтому командиром назначу лучшего, отринув в сторону все симпатии.
Относительно бывшего шурина, то он продолжал распекать стоявших перед ним бойцов. Судя по риторике, Апраксин внимательно слушал мои ругательства. Вон даже некоторые обороты творчески переработал. При этом народ воспринимал его разнос спокойно, несмотря на наличие дворян среди личного состава. Смотрю, часть бойцов запоминает наиболее яркие фразы. Мне так показалось.
— Значит, лыбимся? Я сказал что-то смешное? Ничего, марш-бросок на десять вёрст в полной выкладке быстро излечивает бойца от дури.
Но солдаты с трудом сдерживали эмоции, ведь они стояли к нам лицом, а Федя спиной.