На этот раз в зале не раздавалось ни единого звука. Вообще-то, я замахнулся на территорию церкви, хотя имел в виду всякую погань, которая в XVIII веке отравит мозги русской аристократии. А на попов мне плевать, я всё больше склоняюсь к репрессиям в их сторону.
— В заключение хочу сказать следующее. Не знаю, как насчёт третьего или четвёртого Рима. Может, нам не удастся его построить или это вообще не нужно. Свою же державу мы обязаны сделать богатой и сильной. Никогда не надо забывать, что мы русские. Поэтому я предлагаю иную концепцию: Россия превыше всего! И второй не будет. Потому мы обязаны защищать её от врагов внешних и внутренних до последней капли крови.
Народ постепенно зашевелился, будто выйдя из гипноза. А затем детский голосок, принадлежащий моей сестрёнки, воскликнул «любо!» И её начали поддерживать остальные. Тут ещё и более продвинутые студенты зааплодировали, отчего аудитория наполнилась шумом.
Не знаю, поняли ли мою пафосную речь присутствующие. Но всякую иноземную и внутреннюю ересь я буду давить, как клопов, ещё и выжигая калёным железом. Ибо все великие империи пали после внутренних раздраев, часто принесённых извне. К сожалению, Российскую империю постигла та же участь. В этой реальности такого не будет!
[1] В 1777 году известный политический деятель, фаворит императрицы Екатерины князь Григорий Потёмкин решил приобрести одно из изделий Джеймса Кокса для Эрмитажа государыни. Это был знаменитый автомат из позолоченной меди, первоначально позолота была разноцветной: хвост павлина был золотисто-изумрудный, а его туловище местами покрывали цветные лаки.
В бумагах канцелярии Зимнего дворца, относящихся к приобретениям императрицы Екатерины II в 1781 году, указаны выплаты (30 сентября и 14 декабря) часовых дел мастеру Юри, за доставленные из Англии часы в сумме 11000 рублей (около 1800 фунтов стерлингов). Выплата была произведена из личных средств императрицы по письму князя Потемкина.
При перевозке части механизма подверглись повреждениям и нуждались в ремонте. Собрал эти часы в России Иван Кулибин, которому они были доставлены в нескольких корзинках в виде груды деталей, некоторых причём не доставало. Потёмкин не увидел механизма в сборе, так как скончался в 1791 году. После смерти князя императрица Екатерина II забрала в казну дом Потёмкина — Таврический дворец, в нём диковинные часы стояли несколько лет, а затем в 1797 году были доставлены в Эрмитаж.
[2] Опальный думный человек Василия III Берсень Беклемишев в беседе с Максимом Греком говорил о ней так: «земля наша русская жила в тишине и в миру. Как пришла сюда мать великого князя Софья с вашими греками, так наша земля и замешалась и пришли к нам нестроения великия, как и у вас в Царь-граде при царях ваших». Максим возражал: «Господине, великая княгиня Софья с обеих сторон была роду великого: по отце — царского рода, а по матери — великого герцога италийской стороны». Берсень отвечал: «Какова бы она ни была; да к нашему нестроению пришла». Нестроение же это, по словам Берсеня, сказалось в том, что с того времени «старые обычаи князь великий переменил», «ныне Государь наш запершися сам третей у постели всякие дела делает».