«И что за дело я могу предложить русским, чтобы проверить их намерения? — ломал голову Фаррух. — А главное — кому именно? В России полно людей, кто и с подчиненными шаха прекрасно ладит».
Для мужчины было очевидным, что мирза Хусейн решил заручиться поддержкой со стороны России и начать собственное наступление на позиции официальной персидской власти с помощью северного соседа. Не сейчас конечно, а в отдаленном будущем. И в целом Фаррух был не против. Это хоть какой-то путь по изменению его родины в лучшую сторону. Сам шах власть не отдаст, а народ притеснит еще больше. Уже этим занимается. Но червячок страха от того, что ему предстоит стать первопроходцем на этом пути, глодал мужчину изнутри. Страха и непонимания — с чего начать.
— Ладно, — выдохнул Фаррух, падая на койку, — времени до прибытия еще полно. Что-нибудь придумаю.
На следующее утро после обязательной тренировки, в том числе с револьвером — тут я уже учился выхватывать его после переката и в движении — я задумался, что сделать в первую очередь? Сходить до Скородубовых или в полицейский участок? Идти на встречу с Настей было откровенно боязно. Я понимал, что ей нужно все рассказать и обязательно это сделаю, но какая меня ждет реакция? Последствия и понимание, что я был не прав — вот что меня страшило. Можно ведь было отказать Анне, но я не стал этого делать. Переживал за ее психику — так я себе объяснил свой поступок вчера, а теперь предстоит расплачиваться за это. Уж надо признаться себе хотя бы откровенно — вчера я сделал свой выбор в пользу Ани, ее эмоционального состояния, а не того, как будет себя чувствовать Настя. Поддался моменту и девичьим слезам.
— Ладно, значит сначала — в участок, — выдохнул я.
Хотелось оттянуть момент встречи с невестой и, пока у меня был повод, я малодушно им воспользовался.
Полицейский участок встретил меня привычным видом городовых и парой задержанных мужиков. Дежурный офицер проводил их равнодушным взглядом, а на мой вопрос — на месте ли господин полицмейстер, только уточнил — по какому поводу я интересуюсь.
— Хочу забрать заявление о нападении на себя, — не стал я держать ничего в секрете.
Тот если и удивился, то не подал виду.
— Пришел десять минут назад.
Когда я зашел в кабинет Терентия Павловича, то понял, зачем дежурный спрашивал меня о цели визита. Полицмейстер маялся похмельем — впрочем, как обычно после выходных. И вряд ли бы обрадовался, если ему пришлось бы разбирать сейчас какой-то неудобный и несущий негатив вопрос. Из-за чего потом вполне мог отыграться и на подчиненных.