Вывести их на чистую воду оказалось не так и просто. Помогло лишь то, что Николай Карлович активно собирал перекрестные сведения еще в Царицыне о деятельности каспийской флотилии вообще и капитана шхуны «Тарантул» в частности. Вот там-то и удалось зацепиться за ниточку, которая помогла размотать весь клубок махинаций. Но это уже в прошлом, как надеялся Краббе.
Кстати, Скородубов умудрился засветиться еще и перед столичными чиновниками. За день до отбытия контр-адмиралу пришла телеграмма о просьбе со стороны министерства иностранных дел наградить Петра Егоровича за спасение одного из своих сотрудников.
Мысли с честного капитана перескочили на его будущего зятя. Лично Николай Карлович его голос не слышал, но песня юноши произвела на него неизгладимое впечатление. Такого никто в Империи не пишет.
— Там в глухой дали, где-то на краю земли, — протянул себе под нос мужчина и невольно чертыхнулся.
Стоило вспомнить хоть строчку, так потом она на полдня могла засесть в голове. Очень прилипчивая. Но слова правильные и Краббе ни разу не пожалел, что решил обязательно взять юношу с его труппой с собой. Такое выступление необходимо показать Великому князю! Да и остальным офицерам тоже. Хотелось бы, чтобы парень написал еще что-то подобное, но это уже мечты. Не раз Николай Карлович сталкивался с тем, что начинающие стихоплеты лишь одну песню могли приемлемого качества выдать, а потом у них такие верши выходили, что плеваться хотелось. Не всегда, но гениев, способных несколько песен широко известных написать, в России наперечет. И характер у юноши правильный — не трус, готов отстаивать правду и близких, что контр-адмирал ценил в людях.
— Да, обязательно надо будет именно его исполнение послушать, — кивнул своим мыслям Краббе.
Южная часть Каспийского моря, персидский берег
— Все товары загружены, корабль готов к отплытию, — доложил капитану старпом.
Тот покосился на своего нанимателя — персидского аристократа, уже не в первый раз отправлявшегося к берегам Российской Империи. Перс был задумчив и вертел в руках какой-то листок.
— Фаррух-хан, — так как старпом ждал дальнейшего приказа, позвал капитан нанимателя. — Мы готовы отчаливать.
— А? — вышел мужчина из глубоких раздумий. — Да, конечно, отправляемся.
Тут же старпом побежал отдавать приказы команде, а аристократ покинул палубу, направившись в свою каюту. Мысли Фарруха были полностью поглощены полученным посланием. И не от кого-то, а от самого мирзы Хусейна Али! Тот просил своего верного сподвижника найти взаимовыгодное дело с русскими, к которому бы не были причастны официальные власти Персии. Причем это дело должно было стать проверкой намерений русских — насколько они готовы помогать их учению на всех уровнях власти. Никакой конкретики мирза в своем послании не давал, оставив лишь намек, что в России сами заинтересованы в подобном сотрудничестве. Очень… расплывчатое письмо получилось. И если бы Фарруху его не передал человек, в чьей преданности их учению у мужчины не было сомнений, то он бы даже решил, что это провокация со стороны шаха Насер ад-Дина.