И едва успевает прижать ладонь к моим губам, заглушив вскрик.
Глава 11
Влад
Нужно было везти её в отель …
Почему я не повез её в отель?..
Да потому, что там у меня сдерживающих факторов было было бы ещё меньше. И пришлось бы всю ночь сидеть под дверью, как Цербер, чтобы она никуда не ливнула в таком состоянии.
А теперь она весь дом разбудит.
Какая же же мокрая … блять, как это выдержать вообще?!
Где бы не дотронулся — её аж подбрасывает, будто я током бью. Извивается, словно в неё змея вселилась. Мучается в этом платье, хочет избавиться, как та же змея — от бесполезной кожи. И вместе с её слюной в меня течёт чистейший концентрированный яд…
Вливается в вены, вскипает, пенится, будит внутри голодного зверя. Может, у неё во рту эта химоза осталась, которую тот конч подсыпал, и у меня тоже сейчас крышу снесет напрочь?
Да нет. Это она.
Ни с одной своей девчонкой такого не испытывал. А ведь я её ещё не трахал даже! Все усилия уходят на её разрядку, и уже это лучше, чем сам секс, который когда-либо у меня был.
— Ч-ш-ш, тихо-тихо-тихо, — шиплю я ей в ухо, и к своему удачу,удачу, делаю только хуже.
Блять, её сейчас вообще что угодно заведёт, наверное…
Отнимаю руку и прижимаюсь к припухшим губам, чувствуя солоноватый привкус крошечных ранок, которые она напрокусывала от нетерпения.
Ныряю в неё пальцами всё быстрее и жесче, изнывая от мысли, что мог быть мой член, представляя, как эти упругие мышцы могли сжимать его…
Лиля задирает мою футболку, тянет её вверх с такой силой, что вот-вот порвёт.
Не даю. Не надо! Не надо, блять!
Никто тут раздевается не будет!
Она мычит с яростным протестом, кусается, вспахивает ногтями мою спину, встряхнув тело вспышкой боли, которая никак не успокаивает, наоборот — добавляет остроты.
Я зарабатываю ещё один истеричный стон, когда не разрешаю расстегнуть расстегнуть мне джинсы.
— Нет, — рычу ей на ухо, снова зажимая громко стонущий рот. — Не сегодня. Не в твоём состоянии, ясно?
Бляяяя, я, кажется, совсем поехал. Не даю женщине развести себя на секс. Если уж совсем называть вещи своими именами: не даю себя буквально изнасиловать. Другой на моем месте с ума бы от счастья сошел, а я схожу от того, что нельзя…
Никогда я так не гнался за чьим-то оргазмом. Даже дыхание останавливается, когда по ней судорога проходит. Я не отрывно смотрю ей в лицо, в глаза, из которых буквально выплёскивается похоть, и думаю, что ничего красивее ничего не видел.
Впиваюсь в распахнутые стоном губы, ловлю хаотичные толчки нетерпеливым бёдрами на встречу моим пальцам, чтобы не сбиться с ритма.