А сейчас перед ней стоял мужчина. Настоящий, взрослый, опасный мужчина, от которого исходила такая волна энергии, что у Лидии подкосились колени.
— Да вы проходите, чего в дверях стоять, — спохватилась она, отступая в квартиру и высвобождая руку. Ладонь горела, будто он оставил на ней отпечаток.
— Ох, какая красота! — Лена ворвалась в прихожую, крутя головой. — Лидка, ты тут евроремонт сделала? Нет, я помню, у тебя всегда было красиво, но сейчас просто шик! Можно я туфельки сниму? А то на каблуках натру…
— Снимай, конечно, — Лидия лихорадочно пыталась взять себя в руки. — Дань, ты разувайся, проходи. Я на кухне стол накрыла.
Она прошла вперед, чувствуя спиной его взгляд. Каждый шаг давался с трудом, потому что внутри всё дрожало мелкой противной дрожью. Что за черт? Ему же двадцать восемь. Он мог бы быть моим… Да нет, не мог. В двадцать я еще в институте училась, а Ленка уже с ним нянчилась. Он младше меня на семь лет. Всего на семь. Но он — сын подруги. Это табу. Это запрещено. Это…
— Дань, ты как хочешь, а я умираю — хочу пить, — объявила Лена, плюхаясь на диван в гостиной. — Лид, у тебя есть водичка? А лучше чай, но покрепче. У меня такой день был, просто жесть!
— Сейчас сделаю, — отозвалась Лидия с кухни. Она открыла холодильник, достала минералку, поставила на стол, и в этот момент услышала шаги за спиной.
Даня вошел на кухню. Один. Лена осталась в гостиной, кажется, разглядывая фотографии на стене.
— Тетя Лид, мама просила спросить, можно ли курить на балконе? — спросил он, останавливаясь у входа. Вопрос был невинный, но тон — нет. В тоне сквозило что-то такое, от чего у Лидии пересохло во рту.
— Можно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Балкон вон там, через гостиную.
Он не уходил. Просто стоял и смотрел на нее. Лидия чувствовала себя мышью перед удавом. Она взяла бутылку минералки, чтобы налить в стакан, но руки дрожали, и вода пролилась мимо.
— Черт, — выдохнула она.
— Помочь? — Даня шагнул к ней. Слишком близко. Она почувствовала запах его парфюма — свежий, с нотками дерева и цитруса, и еще что-то неуловимо мужское, горячее.
— Не надо, я сама, — она схватила бумажное полотенце и начала промокать лужу на столе. Даня не отходил.
— Ты очень красивая, — сказал он вдруг тихо, переходя на «ты» так естественно, будто иначе и быть не могло. Лидия замерла с полотенцем в руке.
— Что?
— Я говорю, мама права, ты отлично выглядишь, — он чуть усмехнулся, но в глазах плясали чертики. — Совсем не изменилась. Даже лучше стала.
— Дань, я твоей матери подруга, — выдавила Лидия, пытаясь вернуть голосу строгость. — Давай без этих… комплиментов.