— Но ведь это может…
— Ничего не будет! — оборвала его Баожэй. — Поверьте мне. Не надо быть таким трусливым. Объявим о смерти, скажем о предстоящем Совете, сообщим, что Император, как и полагается, будет предан огню, а прах его развеян по всех Провинции. И все.
— Как скажете.
— Прошлым не надо жить. На то оно и прошлое, чтобы уйти навсегда и не вернуться. Времена меняются. И надо быть готовыми, чтобы встретить их достойно.
— Это мудрые слова, госпожа Баожэй, — склонил голову Хуоджин.
— И затягивать со всем с этим не будем. На следующий день сожжем труп.
— А как же скорбный храм?
— Пусть строят, — махнула рукой госпожа. — Только деньги для его строительства пусть будут взяты не из казны.
— А откуда же тогда? — не смог сдержать удивления Гуоджин.
— Пусть дадут те, кто хочет все эти почести провести. Люди, кому Император был дорог, пусть собирают. Так будет честно.
— Будут волнения.
— Тогда стяните солдат. Зачем они все выстроились за воротами? Кого ждут?
— Это был приказ Императора, отряд «Красных рукавов»…
— Возьмите часть солдат, пусть контролируют улицы, чтобы не было беспорядков. А «Красным рукавов» хватит и половины того войска. Кстати, что там про них слышно?
— Пока все тихо.
Баожэй положила пудреницу на стол, посмотрела на себя в зеркало.
— Как думаете, какой наряд мне надеть? Красный или… — Баожэй прислушалась. — Кто этот там кричит за окном?
— Это люди собрались, моя госпожа. Видимо слухов не удалось избежать. Слышите, скорбный плач?
— Тем лучше. Значит начнем быстрее.
— Баожэй? — в комнату вошел Реншу, муж госпожи Баожэй, отец ее единственного сына Фанга, который сейчас был в коме.
Глядя на дряхлого старика, Хуоджин вдруг задумался — а навещала ли Баожэй хоть раз с тех самых пор, как он оказался на больничной койке, своего сына?
— Баожэй! — вновь крикнул Реншу. Голос его был скрипуч и на редкость противен, словно лязг не смазанной оси телеги.
— Я пойду, — поспешил Хуоджин к выходу чтобы не помешать супругам.
Но Баожэй его остановила.
— Ничего страшного, можешь остаться. Все равно ничего стоящего в этой беседе я не услышу.
— Баожэй, ты тут? — подслеповато щурясь, спросил Реншу, водя перед собой руками, словно играя в детскую игру.
Был он уже стариком, дряхлым, оплывшим, трясущимся. Родной брат Императора, а какое разительное отличие. Император до последних лет был крепок, силен, Реншу же едва переставлял ноги и все чаще прибегал к носильщикам чтобы дойти даже до уборной комнаты.
— Чего тебе? — грубовато спросила Баожэй, даже не удосужившись взглянуть на супруга.
— Я хотел поговорить с тобой.