— Думал просто так сможешь меня взять? — надсадно прорычала Баожэй, подходя ближе к предателю. — Нет! Не получится!
И вновь ударила противника.
Хуоджин как смог закрыл голову руками, но это не помогло — вспышка боли взорвалась множеством яркий искр. На какое-то мгновение сановнику показалось, что его голова лопнула как тыква. Он даже не удивился бы, увидь сейчас куски черепушки, осыпающиеся на пол. Но с разбитой головы лилась лишь кровь.
Одна подернутая туманом мысль пришла в разбитую голову сановника — пусть она убьет его прямо здесь, чтобы избежать пыток.
Но госпожа, кажется, думала совсем иначе.
Очередной удар пришелся уже не в голову, а по руке. Хрустнули кости, Хуоджин закричал.
— Что, больно? — издевательски спросила Баожэй. — Это еще не самое страшное, что с тобой случится. Уж поверь мне.
Хуоджин верил. От былой решительности вдруг не осталось и следа.
— Пощади! — прошамкал он разбитыми губами.
— Что⁈ Пощадить⁈ — удивленно переспросила Баожэй. — Ты что, держишь меня за полную дуру? Нет, пощады тебе не будет. Я сделаю все, что в моих силах чтобы ты жил как можно дольше. Но жизнь твоя будет наполнена мучениями, каждая минута, каждая секунда. Ты будешь умолять меня о смерти.
Еще удар, в плечо. Внутри тела что-то глухо скрипнуло, плечо неестественно выпятилось вперед.
— Пощади! — взмолился Хуоджин сквозь слезы.
Это только сильнее разозлило Баожэй. Она швырнула в лежащего плевательницу, попала в спину. Что-то явственно хрустнуло. Хуоджин, до этого стоящий на четвереньках, вдруг обмяк и плюхнулся кулем на пол. Изо рта вырвался протяжный утробный стон.
— Предателей нельзя щадить! — произнесла Баожэй и плюнула на повреждённого врага.
Потом женщина прошла к выходу, выглянула наружу. Хуоджин не соврал, стражи действительно нигде видно не было.
«Первым же указом запрещу покидать императорский дворец личной охране, — злобно подумала женщина, осматривая пустые коридоры. — Пусть живут тут и охраняют меня, день и ночь».
Внезапно накатившая слабость заставила остановиться.
Женщина почувствовала, как боль начинает вкручиваться в тело. Не в сила стерпеть это, Баожэй застонала.
Нет, надо остановится. Немного переждать, когда пройдет приступ.
Стало вдруг смешно, несмотря на эту жуткую боль. Как же будет глупо умереть тут, в коридорах императорского дворца, так и не дождавшись того, о чем мечтала долгие годы. Если идти прямо, а потом свернуть направо, то окажешься возле дверей дворцового зала. Там — трон Императора. Пустой.
Баожэй хрипло рассмеялась.
Пустой трон, сейчас, и никого нет, кто может ей помешать. Но она ранена и не может теперь ничего.