— Папа! — прилетает в спину.
Замираем с Женькой в шаге от постели.
Она утыкается носом мне в шею и тихо смеется.
Я же тяну страдальческое:
— Бли-и-ин…
— Кути «Синий тактай», — капризно просит включить «Синий трактор» дочь.
— Ты включил ей урезанную версию? — с претензией бормочет Женя, которую собой прикрываю.
Блядь, я без понятия.
Когда оборачиваюсь и вижу хмурое личико своей дочери, понимаю, что — да.
Ксении три. Она проснулась десять минут назад, вкупе с этим фактом и моим косяком подозреваю, что с настроением у моей трехлетки всё паршиво.
Она гневно сопит. Подбежав ко мне, прижимается щечкой к ноге, теребя штанину брюк и требуя:
— Пап, кути.
На Ксении пышное праздничное платье, в вырезе которого болтается серебряная цепочка с кулоном в виде сердечка. Эту подвеску и миниатюрный букет я подарил своей дочери одновременно с подарком для ее матери.
Теперь, когда я решаю что-нибудь подарить жене, к своему выбору я добавляю плюс один, ведь вторая любовь моей жизни — очень ревнивая женщина.
Ксения похожа на меня. С каждым годом все больше, и это, твою мать, до чертова спазма в горле облизывает мою гордыню.
Моя дочь — новый этап в моей жизни: космический, неземной.
Гиперактивная, смешливая, неугомонная, любопытная золотоволосая юла.
Когда она родилась, мы с Женькой смотрели на нее огромными глазами и не знали, что делать с неспящим и временами орущим свертком. Мы и сейчас не знаем. Как правильно, что правильно. В воспитании нашей дочери у нас нет правил. Нет стратегии и планов. Дисциплины у нас тоже нет. Нам некому подсказать, нас друг у друга трое, но кайф в том, что мы учимся в моменте. Полагаясь на интуицию, ощущения и внутренний курсор.
Без понятия какие мы родители, может, слишком потакающие.
Просто мы оба слишком хорошо знакомы с отсутствием родительского внимания для того, чтобы ограничивать в нем нашего ребенка.
— Щас включу, — обещаю, подхватив дочь на руки. Целую в пахнущую сладким и молочным щеку. Ксения зевает и трет кулачком глаз. — Кто быстрее до дивана?
Дочь оживляется, когда опускаю ее на пол и, взвизгнув, уносится, вильнув съехавшим на бок хвостом.
— Ну-у… уже лучше, — не без иронии комментирует Женя, глядя ей вслед.
Я усмехаюсь.
Мои попытки привести волосы Ксении в порядок каждый раз заканчиваются сотней моих застреливающихся нервных клеток.
— Я старательный, — поворачиваюсь к жене, — и перфекционист. А еще люблю доводить начатое до конца…
Я разворачиваю Женю лицом к кровати и, несильно надавив на плечо, заставляю опуститься на локти. Подтягиваю ее за бедра к своему паху.