Четыре года в армии — отпечаток на всю жизнь, да и «работа» у меня сейчас такая, что безопаснее без случайностей. Я привык действовать по плану. Твою мать, я чувствовал себя уверенно, имея стратегию, и ненавидел экспромты, а если и приходилось импровизировать, то каждая импровизация — это план Б.
С Женей… с ней всё шло по одному месту, любое ее появление как эффект разорвавшейся бомбы.
Между тем, как Бессонов положил трубку, получил от меня пиздюлей, сбегал на выход и по итогу по камерам обнаружил Баженову, прошло пять минут. Пять чертовых минут, за которые она успела вляпаться в дерьмо. Длина бара в моем клубе больше среднестатистической, но Женя выбрала место, где тонко и шатко — с точностью до миллиметра усадила свою очаровательную задницу рядом со Смолиным.
Просто талант, блядь.
Я стиснул зубы.
Я злой. Очень, твою мать, бешенный. Сжав свою злость в ладони, отправил кулак в карман брюк.
Картинка на мониторе, через который я наблюдал за происходящим, такая, что пришлось сжать второй кулак. Голубоватый луч прожектора осветил лицо Жени. Там столько эмоций, что к моему бешенству еще что-то налипло. Что-то точащие и скребущее за грудиной.
Она стояла за ручку с дочерью Салех, авторитетного мужика в нефтегазовой отрасли. Его девчонка часто у нас ошивалась. Типичный избалованный отпрыск обеспеченных родителей. Безбашенная, но беззлобная заноза в заднем месте, а для меня — отличный потенциальный объект, которому даже проблем устраивать не нужно. Она сама себе их находила.
Я совсем не удивлен тому, что ее и Баженову притянуло друг к другу. Я удивлен, что им всего минуты хватило, чтобы схлестнуть двух мужиков, собрать вокруг себя зрителей и, стоя за ручку, испуганно хлопать глазами.
Я неотрывно следил за изображением на экране.
Плевать, каким образом Бессонов собирался решать конфликт, в конце концов это его прямая обязанность как начбеза.
Где-то в правом виске мелко болезненно запульсировало.
Выдернув ладонь из кармана, я увеличил картинку, приблизив лицо Смолина. Его и незнакомого мужика Саня развел по разные друг от друга стороны, но у троих позы такие, что любая, случайная или нет, искра — и между ними снова полыхнет.
Я выдернул из кармана вторую руку и обеими ладонями воткнулся в поверхность стола, когда Смолин перевел взгляд на Женю. Озлобленный и бешенный.
У меня сейчас примерно такой же.
Ее просто попросили стоять на месте!
Пульсирующая боль стала на порядок сильнее, и у этой боли имелось имя.
Я захлопнул крышку ноутбука сразу, как только увидел, что Бессонов, прихватив с собой девчонку, выдвинулся к выходу из основного зала.