— Заслужил, не спорю, — согласился Шухер, и в его тоне впервые за весь разговор послышалась что-то похожее на уважение. — Но рано ты расслабился, война никуда не делась, всё как прежде. Только в этот раз они страну без боя решили взять, да что говорить, взяли уже, теперь как пирог пилят!
— Ну и что я-то могу? Что мы можем? Нас всего трое, а их — целый мир. Как быть?
— Ну не целый мир, тут ты загнул, — шмыгнул носом Шухер, выбрасывая окурок в щель окна. — А как быть? Не знаю. Ты же вон дело делаешь, так и делай дальше. Пока в своём городе, потом в соседнем, а там, глядишь, и область удастся под свое крыло взять… Не унывать, главное!
«Не унывать» — это хорошо. Только на самом деле унывать я и не собирался. Настроение было откровенно паршивое, тяжёлое, но не упадническое. Сделать хочется многое, тем более начало положено, а мозгов, как быстро и четко провернуть задуманное, не хватало. Сам по себе план прост: поставить на все ключевые посты города своих людей и вернуть предприятия, а вместе с ними и город, к жизни. Комбинат, хлебозавод, птицефабрика, несколько заводов, социальные объекты типа школ и садиков — это то, что на первом месте. Единственное «но» — не хватало людей. Если для пальбы и прочих силовых действий ещё кое-как набиралось, то толковых, а главное — верных, почти не было. Не поставишь же рулить хлебозаводом Гуся?
— Даже если и получится здесь, дальше-то что? Думаешь, не придут сюда? — не унимался я.
— Думаю я или нет, неважно, — отмахнулся Шухер. — Ты, главное, дело делай. А остальное само как-нибудь образуется. Сам же знаешь, сила в правде!
Да, знаю. В правде. Только знаю ещё и то, что правда разная бывает. У одних — одна, у других — другая, а у третьих — третья. Разные взгляды на одно и то же событие, на одну и ту же проблему. Так что высказывание о том, что сила в правде, неверное, точнее — неполное. Историю пишут победители, и на мой взгляд, оно должно выглядеть так: кто сильнее, тот и прав. Но говорить об этом Шухеру я не стал, он и сам всё прекрасно знает, а переливать из пустого в порожнее не хотелось.
Добравшись до базы, мы обнаружили там ожидаемое запустение. Пара парней на входе, развалившихся в старых, провалившихся креслах, выставленных на крыльце, подскочили, едва завидев сворачивающую к подъезду «девятку». В их глазах читалась смесь скуки и настороженности.
— Как тут? — спросил я, пытаясь вспомнить их имена — Витя? Слава? — но узнавание не приходило.
— Тихо, — пожимая плечами, ответил тот, что постарше, с тонким лицом и быстрыми глазами. — Кроме нас только Андрюха, он сейчас свет пытается починить, рубильник вырубило…