— Хреновый план, — процедил я, хоть и понял, что на данный момент это единственный выход.
— А у нас других не бывает! — жизнерадостно хохотнул наставник, хлопнув меня по плечу. — Уж с девицей то справишься! Я в тебя верю.
Ещё и издевается. Посмотрел я на безмятежное лицо Яны и вздохнул. Как хорошо, когда она спит. Ладно, чего нагнетать, разберемся как всегда. Сил спорить уже не было. Все мысли тянулись к одному, вернуться домой, принять горячий душ и пожрать. Сначала главное, остальное потом.
Со мной неожиданно попросился Герман, я компании графа был всегда рад, да и понимал что ему не хочется возвращаться в многолюдный особняк княжеского семейства Самойловых. Я вызвал Алексея, чтобы нас забрать и, к счастью, тот и бровью не повел, когда я устраивал бездыханное девичье тело на заднем сиденье. От него я клятву верности уже принял, так что за распространение слухов с этой стороны не беспокоился.
Особняк встретил нас тишиной, что было подозрительно, и выключенным освещением сада, что ещё больше напрягло. Окна чернели и вообще вид дома казался заброшенным. Отпустив водителя, я передал честь нести княжну Герману и призвал оружие, медленно открыв входную дверь.
В коридоре гулял ветер, где-то забыли закрыть окна. Занавески в дальнем конце темного коридора трепыхались, не хватало завываний призраков. Черт, я даже не связался с Ларсом, чтобы узнать как у них дела. Устал после такой ночи и дня в трюме.
Заглянул на кухню и не нашел там своего мохнатого перепончатого демона. Как и его фамильной гордости, бутыли, что всегда стояла на столе. Вот уже совсем плохой знак. Хоть признаков борьбы не было, вся мебель стояла на местах и была цела.
Пустая гостиная, тихо поскрипывающая лестница и холл второго этажа, по которому шуршал сухой листик, подгоняемый сквозняком. Сон как рукой сняло. Тихий родной дом вдруг стал жутким. Я толкнул дверь в комнату камердинера, уже готовясь к страшному кровавому зрелищу.
И чуть сам его не устроил, машинально отмахнувшись косой от того, кто стоял посредине комнаты. Ларс сонно щурился и даже испугаться на мой выпад не успел, зевая. Его голову венчал белый колпак с кисточкой набок, а на нём самом была натуральная ночнушка в пол.
— Ваше сиятельство, — всё ещё зевая, произнес он. — Что-то случилось?
— Это что, ночнушка? — почему-то был мой первый вопрос.
— Это мужская ночная сорочка, — немного обиженно объяснил швед, перекидывая кисточку колпака за спину. — Я вам нужен?
— Где все? Почему так тихо?
— Так второй час ночи, ваше сиятельство, — невозмутимо объявил он. — Спят все, естественно. Поэтому и тихо. Что-то случилось? — повторил Ларс вопрос, обеспокоенно поглядывая на лезвие косы.