Так всегда бывает, самые паршивые места выглядят самыми обычными.
Через час, минута в минуту, в дверь кабинета постучал Фролов.
— Входи.
Дмитрий вошёл с тонкой папкой в руках и без приглашения поставил перед собой табурет, тут же на него усевшись.
— Кхм-м, кашлянул в кулак и демонстративно вскинул брови.
Парень тут же вскочил на ноги и вытянулся по струнке смирно, тотчас начав отсчитываться:
— Первый случай произошёл семь месяцев назад, — начал он без предисловий, — Нашли мужчину за северной мельницей. Местный купец, торговал зерном. Его грудная клетка была вскрыта, сердце отсутствовало, порез оказался чистый и он был один, других повреждений не обнаружено. Городская стража записала как нападение с ограблением, хотя кошелёк остался при теле.
— Следующий?
— Через три недели, вдова кожевника была найдена на южной окраине города, та же картина. Потом тишина на два месяца, затем снова два случая подряд, с разницей в пять дней. Оба мужчины, оба из торгового сословия. Второй из них работал при городской управе.
— При управе, — повторил я.
— Мелкий чиновник, занимался распределением речных пошлин.
Интересно: купец, вдова кожевника, снова купец и чиновник. На первый взгляд случайная выборка, но что-то меня в этом ряду беспокоило.
— Фролов, — произнёс я, — Эти четверо… Что у них общего?
Парень нахмурился.
— Я думал об этом, казалось бы, ничего.
— А если подумать ещё?
— Ну… — он помедлил, — Все четверо жили в северном квартале. Это, пожалуй, единственное, что я смог найти.
— Северный квартал. Это ближе к старой части города?
— Да, там старые дома, часть из них ещё с основания Саянска. Говорят, раньше там стояло капище.
— Капище, — я записал, — Кто в городе занимается историей, летописями, чем-то подобным?
— Отец Никодим при Преображенской церкви. Дотошный старикан и очень вредный. Ещё есть Семён Гаврилович Барятин, городской архивариус, но он… своеобразный человек.
— Это как?
— Нелюдимый, пьёт много, но голова светлая, когда трезвый.
— Понял. Ещё что есть по делам?
— Сигналы о пропавших. За те же полгода исчезли двенадцать человек, из которых семь нашлись, кто-то уехали, кто-то сбежали от долгов, и тому подобное. Пятеро до сих пор числятся пропавшими. Все пятеро из бедных кварталов, все без влиятельных родственников, никто особо не искал.
Вот это уже интереснее. Четыре тела с вырезанными сердцами — это публичная сторона дела, официально зафиксированная, даже если и скрытая, но пятеро пропавших без вести — это другое. Знать бы ещё их исчезновение как-то связано с чернокнижниками или нет
— Имена пропавших есть?