Когда я спустилась к Егору в своем изумрудном платье, он просто замер на месте. Его темный, тяжелый взгляд скользнул по моей фигуре, по уложенным в сложную прическу волосам, по обнаженной спине, и в этих глазах вспыхнуло такое неприкрытое, жадное, собственническое восхищение, что у меня перехватило дыхание. Он был безупречен в своем строгом черном костюме, который сидел на нем как влитой, подчеркивая широкие плечи и узкие бедра. Белая рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц без всякого галстука, придавала ему ту самую легкую, дерзкую и опасную небрежность, в которую я когда-то влюбилась.
— Мышка… — глухо выдохнул он, подходя ко мне вплотную и по-хозяйски обхватывая за талию, прижимая к себе. — Ты незаконно красивая. Если кто-то сегодня посмеет посмотреть на тебя дольше трех секунд, я за себя просто не ручаюсь.
— А ты решил свести с ума половину девчонок в параллели своим видом? — с лукавой улыбкой парировала я, нежно поправляя лацкан его пиджака.
— Мне абсолютно плевать на всех в этом зале, кроме одной, — он наклонился и нежно, трепетно поцеловал меня в висок.
К нам подошла Лейла. В своем воздушном голубом платье с серебристыми вставками она действительно казалась хрупкой феей из красивой сказки.
— Ребята, вы выглядите просто потрясающе! — искренне, с теплотой улыбнулась она, оглядывая нас. — Самая красивая пара вечера, даже без вариантов.
— Ты тоже прекрасна, Лейл. Настоящая принцесса, — я крепко обняла подругу, чувствуя, как от сердца окончательно отлегает тревога. Сегодня она улыбалась, и это была наша общая маленькая победа.
Этот вечер мы провели втроем, словно отгородившись от остальной шумной толпы невидимым, непробиваемым стеклянным куполом. Мы танцевали до режущей боли в ногах — сначала под ритмичные, басовые треки, смеясь и дурачась до упаду. А потом, когда свет приглушили и из колонок полилась медленная, пробирающая до мурашек песня Ruelle — War of Hearts, Егор властно притянул меня к себе. Он обнимал меня так крепко, утыкаясь носом в мои волосы, словно мы были одним неразрывным целым. Под эти глубокие, мрачные аккорды, так точно описывающие всю историю нашей тяжелой любви, я растворялась в его руках.
Мы сделали, наверное, миллион фотографий на память в фотобудке: строгие, смешные, кривляющиеся, целующиеся. Прощание со школой отдавало легкой, светлой и даже приятной грустью. Мы вспоминали наши сумасшедшие будни, списанные контрольные, побеги с уроков, и даже те тяжелые, темные моменты, которые в итоге, через боль и слезы, привели нас друг к другу. Мы старались заполнить каждую секунду этого вечера громким смехом, чтобы Лейла не чувствовала себя одинокой в толпе пар, и у нас это отлично получилось.