Дверь ванной открылась. Егор вышел в облаке пара, переодетый в чистую черную футболку и серые штаны. Выглядел он пугающе бодрым, словно ледяная вода смыла с него ту минутную слабость, которой он манипулировал в отделении. Теперь передо мной снова был Грач — собранный, опасный и абсолютно уверенный в своем праве на силу.
Телефон взвыл снова. Егор среагировал мгновенно, как хищник на звук жертвы. Он в два шага пересек комнату и перехватил мобильник раньше, чем я успела пошевелиться.
— Алло, — бросил он в трубку, и его голос стал похож на низкое рычание цепного пса, почуявшего чужака. — Слушай сюда, кусок дерьма. Ты сейчас заваливаешь свое ебало и забываешь этот номер. Навсегда. Еще раз, сука, хоть одна цифра от тебя высветится — я тебя из-под земли достану и заставлю этот телефон сожрать в прямом эфире без соли. Ты меня понял, уебок? Пошел на хуй.
Он резко нажал «отбой», и в мертвой тишине гостиной этот звук показался мне щелчком взведенного курка. Егор зажал кнопку питания, дождавшись, когда экран окончательно погаснет, и небрежно бросил аппарат мне на колени.
— Завтра выкину этот кусок пластика. Куплю новую симку. Номер будет только у Лейлы и… у меня. По поводу соцсетей тоже не дёргайся, я всё зачищу. Завтра к вечеру об этом дерьме никто и не вспомнит, всё будет ровно.
Я подняла на него глаза, полные горького осознания. В голове пульсировала только одна мысль, которая не давала мне покоя, лишая сна и воли.
— Это ты сделал? — мой голос прозвучал тихо, почти безжизненно, но отчетливо. — Аккаунты, фейковые фото… Это всё твоих рук дело, Егор? Ты запустил эту машину?
Он замер. Его рука, вытиравшая полотенцем мокрые волосы, застыла. Егор посмотрел на меня сверху вниз — холодным, пронизывающим взглядом, от которого по коже побежали мурашки. Секунда, две, три… Мы словно мерились силами в этом невидимом поединке. Затем он отвел взгляд в сторону темного окна, криво хмыкнул, и на его губах промелькнула тень той самой издевательской, хищной ухмылки, которую я так ненавидела.
— Иди спать, Злата, — бросил он, полностью игнорируя мой вопрос. — Время второй час ночи. Тебе нужно набраться сил, завтра тяжелый день.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как бессилие накрывает меня новой, удушливой волной. Как всегда. От него невозможно было добиться правды, он мастерски выстраивал стены там, где должны быть мосты. Требовать признаний сейчас у меня просто не было ресурсов — я была раздавлена этим бесконечным днем, этим городом и этим человеком, который одновременно уничтожал меня и спасал.