– Не ори, дура, при ребёнке, это мой младший брат!
– Это мой брат тоже!
Мы рычим друг на друга, а Рома всё это время наблюдает и, кажется, находится в шоке от
нашего поведения.
– Эй, чувак, я просто поддерживаю свою девушку. Без обид.
– Слышь, чувак. Съебал отсюда по-хорошему, пока я тебе не прописал, лады?
– Нет, да как ты смеешь?! – я кладу ребёнка в кроватку, пока он захлёбывается слезами от
наших истерик, подхожу к Дамиру и со всей силы бью его наотмашь по лицу. – Мало? – и снова
оплеуха. – Ещё?! – уже по другой щеке.
Он перехватывает обе мои руки и встряхивает меня, а меня всю трясёт от одного прикосновения
к запястьям. Они горят. В огне. Словно на них надели кипящие браслеты.
– Отпусти, придурок!
– А ты за руками следи и за языком. Иначе отдуваться твой парень будет. Знакомо это тебе,
а, Мирослава?!
– Что? Да пошёл ты! – вырываю я свои руки и толкаю его в грудь, но Рома вдруг оттесняет нас
друг от друга, залезая меж двух огней.
– Успокойтесь, вы чё? Ребёнок плачет.
Я вся киплю. Меня колотит. Не просто ненавижу. Задушила бы.
Дамир психованно уходит из гостиной, хлопнув дверью, а я смотрю ему вслед.
– Мир, ты чего? Я тебя не узнаю. У него же отец в коме, полегче, – говорит мне мой парень.
Интересно, он бы размышлял так же, если бы узнал, что у нас с Дамиром было… Между нами…
Что он – мой первый. Ненавижу его.
Рома ещё некоторое время сидит со мной, а когда Марат успокаивается, он едет к себе. Мне
стыдно, что я так себя повела. Что снова сдалась своим старым давно похороненным эмоциям.
Это было некрасиво и жалко по отношению и к ребёнку, и к Роме.
На дворе уже пять вечера. И я иду на кухню попить чай, но, естественно, вновь вижу Дамира
там.
Молча завариваю кружку и достаю себе шоколадку. Уже хочу пройти мимо, но этот
неуравновешенный вновь преграждает мне путь.
– Дамир, отстань от меня. По-хорошему. Я не хочу общаться. Рома – мой парень. И у нас всё
серьёзно.
– Ссыкло, а не парень. Выбор у тебя, конечно, как всегда говняный, Мирослава.
У меня аж зубы скрипят от его напускной важности и наглости. Какой же беспринципный
ублюдок.
– Ну, разумеется. Только с тобой был что надо. Ты ведь идеальный. Весь такой несравненный
Дамир!!!
Из меня так и льётся эта грязь. Я хочу его ранить побольнее, как он меня, только
направления пока не вижу. Не знаю, куда бить и чем, чтобы было так же больно, как и мне.
– Что не так? – обхожу я его сзади, осматривая. – Наверное, за год много девчонок было.
Наверное, веселился без конца. От одной блядины к другой. А, может, и невинные овечки были,
которым предлагал жить вместе, а потом бросал? Были и такие, уверена. Ну, куда Роме до тебя
с его опытом? Ты-то посмелее будешь. Взять и бросить влюблённую дурочку, ума много не надо,
да же? Повеселился и свинтил, оставив её грязной и брошенной. Затоптанной. Идеальный Дамир.
Парень, сын. Мама бы гордилась тобой!!!
– Замолкни, – меняется он в лице и дёргает желваками.