Придерживая её волосы, помогаю малышке сосать. Гаркать, кряхтеть, плеваться. Всё это, сука,
входит в понятие «сексуально» при минете. Ведь хуй глотать нелегко. А когда женщина всё это
издаёт, значит, старается. И я это ценю.
Она нежно работает ладонью. Сама стучит себе по губам, как я когда-то ей делал. Меня аж
всего снова прошибает. В извращённой манере я рисую это снова и снова.
Волна блажи идёт снизу и сносит меня к чёртовой матери. От одного резкого движения её руки
и глубоко насаженной сжимающейся глотки на головке я кончаю прямо туда. В тугое горло. Она
немного кашляет, но сглатывает. А я тут же сгребаю её тело и подтаскиваю к себе. Обнимаю,
позволяя свернуться в моих руках калачиком… Не хочу никуда возвращаться.
Я в восторге от этого отдыха и того, что мы здесь творим. Я не просто кайфую. Я разлагаюсь
как душевно, так и физически… Совсем себя разбаловал. Даже не отжимаюсь. Вообще ни хрена
не делаю. Только люблю её.
Лишь в последний день, пока Мира спит поднимаю трубку от отца. С его, наверное,
пятитысячного звонка… И то неистово бесит со своими предъявами.
– Дамир, ты издеваешься, что ли?
– С чего ты так решил? Мы завтра прилетаем. Я не хотел слушать душные речи на отдыхе. Нам
было хорошо.
– С твоей стороны, это безответственно! Ты нужен был здесь для дачи показаний.
– С моей стороны? Безответственно? Позволь мне тебе кое-что сказать, дорогой отец… Из-за
тебя и твоих грёбанных заскоков, из-за чёртовых амбиций мог умереть твой внук, или твоя
супруга! Любой из нас! Это всё ты и твои решения! Твои, сука, несбывшиеся мечты! И мне
глубоко насрать, что ты там удумал по поводу своего заказчика, но в одном городе мы больше
жить не будем. Я заберу Миру, и мы уедем. Потому что жизнь под твоим крылом не просто
опасна, нахер. Она невозможна. Ждите нас в гости. Мы приедем попрощаться…
На этом я кладу трубку и мечтаю поскорее исполнить задуманное…
Отвезти её подальше от них и больше никогда не вспоминать о том, что произошло…
Мирослава Королёва
Боже мой, он меня всю… Везде… По много-много раз. Бесконечное количество раз. Мне
кажется, меня и ноги не держат. Будто до сих пор всё трясется. Даже когда мы на самолёте
возвращаемся обратно… Это не турбулентность, это моё тело отходит от последнего оргазма,
потряхивая весь борт, который кренит в сторону.
Дамир заходит издалека. Едва машина подъезжает к квартире, и мы поднимаемся, он смотрит на
меня каким-то растерянным, но при этом молящим взглядом.
– Тебе здесь нравится?